- Знал бы! - хмыкнул Андрей. - Может, менты, а может, ЦРУ... Или вообще пришельцы какие-нибудь. Решили, скажем, Землю завоевать и начали с нас. Вот я тебе без базара скажу: мы с пацанами держим все станции и вокзалы от облцентра до Старопоповска. Но в области есть мужик, которого я в глаза не видел и даже кликухи не знаю - он вообще держит десяток таких бригад, как моя. От него приезжают, мы отстегиваем и слова не говорим. Четверть от всего. И попробуй надуй - все цифры знает...

- Не надо мне этого знать, - нахмурился Котов. - Могу догадаться: тот "областной мужик" тоже не последний.

- А я что говорю? Значит, где-то есть еще. Скажем, в Москве. Но ведь и тот, может статься, с кем-то делится? Допустим, делает валюту и гонит в швейцарский банк.

- Не забивай себе голову, - посоветовал Котов, - если невзначай узнают, что ты тут меня просвещаешь...

- Да что тут такого, - перебил Колышкин, - все знают, что творится, только не знают, на кого работают. Вот и я... А ведь я сейчас получаю столько, сколько раньше на тысячу "Волг" хватило бы. В месяц! Однако сейчас, за какой-то драный "ауди" с пробегом в двести тысяч до сих пор не рассчитался.

- А ты думай о тех, кому на мясо не хватает...

- И думаю! Вот я и говорю: кто нами играет?! Мы мечемся, глотки рвем, режемся, а там подергают за веревочки и похихикают...

Они подошли к крыльцу корпуса, где ветераны шахмат разыгрывали партию из матча Таль - Ботвинник. Котов совершенно неожиданно услышал:

- Владислав Игнатьевич, вас можно на минутку?

Сначала у Котова сладко затрепетала душа, но уже через секунду, вспомнив о том, где он провел прошлую ночь, как и с кем, Котов почувствовал жгучий стыд. Колышкин, мельком бросив взгляд на Таню, появившуюся неведомо откуда, понимающе кивнул и присоединился к своей компании.

- Здравствуйте, Таня, - пробормотал Котов.

- Я решила вас найти и нанести ответный визит. Почему-то мне стало скучно. Вы никуда не собирались сегодня?

- Я? - растерянно спросил Котов. - Никуда...

- Может, опять покатаемся на лодке?

Котов не знал, что отвечать. Если бы не загар, то любой увидел бы, как ему стыдно. Тютюка дал короткий импульс, но пробить плюсовую защиту не смог. Оставалось воздействовать на вторую сигнальную.

- Наверно, вы все-таки куда-то собирались... - склонив голову набок, проговорила Таня. - Я вам помешала. Простите!

Она повернулась, но Котов, спохватившись, остановил ее:

- Нет, я правда никуда не собирался. Пойдемте, покатаемся.

Тютюка послал импульс Вале Бубуевой, чтоб она выглянула из окна, но та тоже была защищена - импульс не прошел.

- Дай импульс на кого-нибудь из отдыхающих, пусть крикнут: "Валя!" подсказал Дубыга.

Но никого, кроме старичков у шахматной доски, поблизости не было. Пришлось остановиться на них.

- Валя! Горничная! - визгливо, но очень громко проблеял один из шахматистов.

Валя, мывшая пол на площадке второго этажа, подошла к окну, высунулась. Как раз в это время Котов и Таня уходили по дорожке от корпуса. Они сразу попали в поле зрения Валентины.

"Какая красивая! - вздохнула она про себя. - Куда мне до нее..." Злости у нее не было ни грамма, только обида, что уродилась такой толстой и непутевой.

- Повышения минуса не регистрирую, - доложил Тютюка разочарованно.

- Ишь ты, какой скорый! - сыронизировал Дубыга. - Конечно, когда она в активном плюсе, это не подействует. Но то, что она сейчас увидела, отложится в памяти. Завтра к утру активный плюс сойдет и она начнет так ревновать, что только держись! Продолжай вести Котова. Я тебя страхую.

Лодку взяли быстро, и Котов, стянув майку, подставил бронзовый торс под солнечный душ. Таня тоже сбросила платьице и смотрелась совершенно очаровательно, хотя на сей раз на ней был купальник. Едва лодка с Котовым и Таней отошла от берега, как на причале появилась компания Колышкина.