- А Котов?

- Котов еще пригодится. Теперь он наш! Агент-предобработчик. Все его плюсы превращаются в минусы. Он нам испортил четырех хороших ребят и Бубуеву? Испортил. А теперь, используя его влияние, мы их вернем в минус.

- Как это? У них же усилился плюс от общения друг с другом; они и его, поди, смогут перетянуть.

- Есть такая птичка, стажер, живет на ивах и называется "наивняк"! У них активный плюс - тяга к добру. Но если использовать эту тягу в наших целях - получится чистый минус. Понимаешь? Ну-ка, припомни учебный курс! Что у вас там на тему "Добро, переходящее в зло" читалось?

Тютюка припомнил:

- Деяния, мотивируемые как плюсовые, реально приводящие к единичным или цепным минусовым реакциям, считаются "добром, переходящим в зло".

- Молодец! Но это не что иное, как чистая теория. А практику придется изучить на месте. После завтрака Котов с четверкой отправится кататься на лодке в ту часть озера, где они еще не бывали. Поедешь с ними в качестве Тани. Настоящая будет спать. Там, в этой части озера, есть остров. На нем прячется бомж. Он безобидный, спившийся, но уже непьющий. В прошлом был вором, даже два "мокрых" дела на нем висят. Но сейчас он - больной, почти умирающий старик, питается дичками с яблони, красной смородиной с дикого куста, черникой. И кается! Правда, плохо, медленно, но идет к понижению минуса, а был ведь почти стопроцентный. В общем, задача такая...

... Колышкин постучал в номер Котова.

- Ну, как насчет очередного плавания в дальние страны? - с улыбкой спросил он.

- А что, нужен адмирал? - пошутил Котов, впихивая ступни в кроссовки. - Тогда - свистать всех наверх!

Когда грузились в лодку, на пристани появилась Таня. Тютюка влез в ее образ с опаской, трижды проверив прочность пограничного слоя.

- Я не помешаю? Что-то меня не пригласили, пришлось самой вас искать...

- Каемся всеми порами души! - вскричал Котов. - Садись, Танечка.

Всего за несколько секунд до этого Котов предпочел бы взять с собой Валю Бубуеву, но в нем вновь произошла смена декораций. Он снова забыл, с кем провел ночь, и ощущал, что только и ждал появления Тани.

Колышкин и Лбов гребли, Элла и Люда сидели на корме, свесив ноги в воду, и болтали ими, утверждая, что помогают лодке двигаться быстрее, а Котов и Таня разместились на носу и глядели вперед. Миновали устье святого ручья, сквозь деревья промелькнули очертания запузыринской дачи, где в это время, не ведая ничего, продолжала спать сном праведницы реальная Таня. А Тютюка?

Танина рука лежала на могучей спине Котова.

- Ты такой большой, сильный, - шептал Тютюка устами Тани. - Наверно, ты крепко обнимаешь?

- Захочешь - узнаешь... - хмыкнул Котов.

- А если я скажу, что... - Тютюка заставил Таню выдержать паузу. Если я скажу, что хочу...

- Тогда тебе будет очень хорошо... - сообщил Котов доверительно. - Ты никогда этого не забудешь...

- Я знаю... - прошептала Таня. - И жду. Очень-очень.

- Вот и жди. Не в лодке же...

Таня хихикнула. Между тем берега озера начали отдаляться, а затем стало заметно, что лодка приближается к острову.

- Земля! - воскликнула Шопина.

- Ну, господа, швартуемся? - ухмыльнулся Колышкин, оборачиваясь.

Котов словно проснулся.

- Куда?

- К неведомому континенту...

Колышкин и Лбов дружно навалились на весла, лодка с разгона врезалась в прибрежный песок. Цепь прикрутили к ближайшему кусту, огляделись. Остров был довольно большой, метров сто на двести, на нем росли такие же сосны, как и по берегам озера. Строго говоря, остров был просто одним из холмов, только седловины вокруг него когда-то затопило водой.