– Прошу тебя. – Вечером, когда Эмили заехала за Исааком, его мама радушно встретила девушку. Миссис Колберт фотографировала их, угощала гостью домашним печеньем, напоминая Эмили ее собственную маму. Обе коллекционировали фигурки Хюммель и носили одинаковые голубые «кроксы». Они вполне могли бы стать лучшими подругами. – Мне она понравилась, – сказала Эмили. – Как и ты.

Покраснев, Исаак привлек Эмили к себе. Она засмеялась, пребывая в радостном возбуждении оттого, что прижимается к нему. Он потрясающе выглядел в элегантном костюме, который, возможно, одолжил у отца. Ну и что? Пахло от Исаака сандаловым деревом и жвачкой с ароматом корицы, и Эмили вдруг захотелось поцеловать его у всех на глазах.

Потом она услышала за спиной смешок. В арочном проеме гостиной стояли в небрежных позах Ноэль Кан и Джеймс Фрид. Оба в дорогих черных костюмах и школьных форменных галстуках в красно-синюю полоску, которые свободно болтались на их шеях.

– Эмили Филдс! – воскликнул Джеймс. Он смерил взглядом Исаака, и на лице его отразилась озадаченность. Вероятно, поначалу он принял парня за лесбиянку в мужском костюме.

– Привет, Эмили, – лениво протянул Ноэль – вальяжным тоном, присущим серферам и молодым богатеям. – Вижу, ты привела с собой друга. Или это твой парень?

Эмили отступила на шаг. Ноэль с Джеймсом облизывали губы, готовые оскалиться, как хищные волки. Оба, вне сомнения, перебирали в уме остроты, которыми собирались щегольнуть: Сегодня тусуешься с парнями? Берегись, старик, у Эмили Филдс своеобразные вкусы! Того и гляди затащит тебя в лесбийский стрип-клуб! Чем дольше длилась пауза, тем больше была вероятность услышать от них какую-нибудь мерзость.

– Мне надо… – пролепетала Эмили. Она быстро развернулась, едва не налетев на директора Эпплтона и миссис Хастингс, которые потягивали коктейли. Словно слепая, пошатываясь, пошла через холл. Ею владело одно желание – как можно дальше убраться от Ноэля и Джеймса.

– Эмили! – крикнул ей вдогонку Исаак. Она не остановилась. Перед ней выросли массивные двери библиотеки. Девушка рывком открыла дверь и, тяжело дыша, влетела в комнату.

В библиотеке было тепло, витали запахи старых книг и дорогой кожи. Перед глазами Эмили плыли круги, но потом комната приобрела четкие очертания, и от ужаса у нее внутри что-то оборвалось. В библиотеке было полно учеников их школы. С подлокотника одного кожаного кресла свешивались длинные ноги Наоми Зиглер; в другом кресле восседала, словно королева, будущая сводная сестра Ханны, Кейт. Возле книжных шкафов отирались Мейсон Байерс и еще несколько парней из школьной команды по лакроссу – наверняка рассматривали принадлежавшие отцу Спенсер французские фотоальбомы, состоявшие главным образом из эротических снимков обнаженных женщин. Майк Монтгомери вместе с какой-то симпатичной брюнеткой пили вино из одного на двоих бокала. Дженни Кестлер и Кирстен Каллен жевали хрустящий хлеб с сыром.

Все взгляды устремились на Эмили. И когда Исаак быстрым шагом вошел в библиотеку вслед за ней и положил руку на ее обнаженное плечо, он тоже стал объектом пристального внимания.

Эмили замерла на бегу, будто заколдованная. Она думала, что в присутствии одноклассников сумеет держаться как ни в чем не бывало, но чтобы вот так, когда они все вместе… все, кому известны ее секреты, все, кто был там в тот день, когда «Э» распространил фотографию, на которой Эмили целуется с Майей… Нет, это было выше ее сил.