– И не подумаю, – отказалась младшая Эли.

– Давай, давай, – настаивала старшая. Они ругались так же яростно, как Спенсер с Мелиссой.

Старшая Эли закатила глаза:

– Зря ты это выбросила, Спенсер. Там было все, что тебе нужно. Все ответы.

– Что… выбросила? – озадаченно спросила Спенсер.

Старшая Эли переглянулась с младшей. На лице последней промелькнул испуг, словно она внезапно поняла, о чем говорит старшая Эли.

– Это, – отвечала она. – Лопухнулась ты, Спенсер. А теперь уже слишком поздно.

– Ты о чем? – вскричала Спенсер. – Что это? И почему теперь слишком поздно?

– Придется исправлять свою ошибку, – в унисон, одинаковыми голосами произнесли обе Элисон. Они взялись за руки и слились в одну. – Теперь все зависит от тебя, Спенсер. Зря ты это выбросила.

Йен гудел все громче и громче. Налетевший порыв ветра вырвал объявление о «Капсуле времени» из рук Эли. На мгновение оно зависло в воздухе, а потом его швырнуло на Спенсер, прямо ей в лицо. Ощущение было такое, что это не бумага, а камень. Перед глазами она увидела надпись «Готовься!».

Спенсер резко села в постели. Шея взмокла от пота. Ноздри щекотал ванильный аромат крема для тела, которым пользовалась Эли. Только она находилась не на школьном дворе, а в своей безукоризненно чистой комнате. В окно светило солнце. Ее собаки, забрызганные грязью, носились по двору. Наступила пятница – первый день судебного разбирательства по делу Йена.

– Спенсер? – В поле зрения появилось лицо Мелиссы. Сестра стояла, наклонившись над кроватью Спенсер, так что прямые белокурые волосы свешивались ей на лицо, а завязки полосатого капюшона почти касались носа Спенсер. – Что с тобой?

Спенсер зажмурилась, вспоминая минувший вечер. Как Йен материализовался на крыльце, как он курил, говоря ей безумные, ужасные вещи. А потом анонимка: Кто-нибудь хватится несчастной малышки Мисс Несовершенство, если она вдруг исчезнет? Спенсер была бы рада рассказать об этом кому-нибудь, но боялась. Позвони она Вилдену и сообщи о нарушении Йеном режима домашнего ареста, того наверняка снова упрячут в тюрьму. Но Спенсер опасалась, что стоит ей поставить в известность полицию, нечто ужасное случится либо с ней, либо с кем-то еще. А она сомневалась, что выдержит, если по ее вине пострадают другие. Хватит с нее случившегося с Моной.

Проглотив комок в горле, она посмотрела на сестру.

– Я дам показания против Йена. Понимаю, ты не хочешь, чтобы его посадили, но на свидетельской трибуне я скажу правду о том, что видела.

Лицо Мелиссы оставалось спокойным. В ее ушах переливались серьги с бриллиантами, граненными способом «ашер».

– Знаю, – неопределенно отвечала она, словно думая о чем-то своем. – Я не прошу, чтобы ты лгала.

С этими словами Мелисса потрепала сестру по плечу и вышла из комнаты. Делая глубокие вдохи по системе йоги, Спенсер медленно понялась с постели. В голове все еще звучали голоса обеих Элисон. Настороженным взглядом она обвела комнату, словно ожидала увидеть поблизости одну из них. Но, кроме нее самой, в комнате, конечно же, никого не было.