— По правде говоря, доктор Стивене, — раздался тут еще один звонкий женский голос, — каждый, обладающий хотя бы крупицей здравого смысла, понимает, что кормить свинью чем-то, кроме помоев, — просто расточительство!

Доктор Стивене тяжело вздохнул и, открыв один глаз, увидел, что в дверях стоит маркиза Дарфилд со своей младшей дочерью Алексой. Маркиза была любимицей доктора, несмотря на ее привычку, доводящую его до белого каления, не прислушиваться к его советам. Темноволосая маркиза с глазами фиалкового цвета была так же хороша собой, как и таинственная мисс Хилл. Он не мог не признать, что стоящие рядом женщины являли собой замечательное зрелище.

— Леди Дарфилд, я как раз хотел сказать…

— По-моему, ваша мысль просто замечательна. Меня зовут Эбби Ингрэм, и я с удовольствием помогла бы вам.

Мисс Хилл ответила ей благодарным взглядом и улыбнулась.

— А я — Лорен Хилл. Вы знаете Роузвуд? Это маленькое поместье, и я размышляла о том, как мы могли бы сами себя обеспечивать. Дети, которые у нас живут… ну, я думаю, им необходимо привить чувство ответственности, насколько это возможно. Но они ничему не научатся, если с ними не заниматься, а в Роузвуде, к сожалению, никто не бывает. За исключением аптекаря. Но нельзя рассчитывать, что он возьмет достаточно много овощей в обмен на…

— Мисс Хилл! Прошу вас! То, что вам удалось сделать с этими двумя мальчуганами, — настоящее чудо, и я буду счастлив сделать для вас все, что в моих силах, а взамен получать помидоры — крупные, как окорока! — проревел доктор Стивене.

Женщины посмотрели/на него — словно на блаженного. Леди Дарфилд вскинула бровь и, отвернувшись в сторону, пробормотала:

— Я была совершенно уверена, что он согласится.

— Правда? А я — нет, — сказала Лорен. — Хотя не теряла надежды. К сожалению, мы несколько ограничены в средствах.

— Об этом не беспокойтесь! — весело проговорила леди Дарфилд. — Вряд ли доктора Стивенса так уж интересуют деньги. Он человек обеспеченный. И с радостью согласится присматривать за вашими подопечными!

Мисс Хилл одарила доктора лучезарной улыбкой.

— Я давно догадывалась, что он не такой ворчун, каким выглядит. Значит, вы полагаете, что на его помощь можно рассчитывать?

— Разумеется! — восторженно закивала леди Дарфилд.

Доктор Стивене переводил взгляд с одной женщины на другую. Обе обольстительно улыбались. Будь он послабее, пал бы перед ними на колени. Однако, не сказав ни слова, он резко повернулся и направился к своему письменному столу.

Когда Лорен Хилл наконец ушла, унося с собой две бутылки удовольствия, а взамен пообещав корзину помидоров, которую должны были принести на следующее утро, женщины договорились встретиться в Роузвуде на другой день, чтобы обсудить дальнейший план действий.

Эбби Ингрэм, как всегда, взяла быка за рога. Она сияла улыбкой, пока доктор осматривал порез на коленке Алексы, стараясь при этом доказать, что он совсем не ворчун.

Через несколько недель дела пошли вовсю. Лорен меняла овощи и фрукты на лекарства, на муку, дважды в неделю в Роузвуд приходила швея. Пустующие поля из-под пшеницы были отведены под тыквенные культуры, а вдоль всех изгородей произрастали томаты и ягоды. Каждое утро, закончив занятия, Лорен с детьми полола и поливала эти маленькие овощные угодья.

Дети были в восторге от такой работы. Каждый день измеряли, насколько выросли дыни, искали огурцы, спрятавшиеся на плетях под густыми листьями, и с удовольствием ухаживали за тыквами. Вскоре их маленькое хозяйство уже способно было обеспечить овощами несколько кухонь, а благодаря Эбби — активно участвовать в обмене.