Это и беспокоило Ханну.

Потягивая из бокала вино, герцогиня рассматривала невесту сына, хорошенькую блондинку. Она ничего не имеет против Марлен: красивая, приятная, хорошо воспитанная, отец ее, граф Уитком, — человек достойный; для герцога Марлен вполне подходящая пара. Но не для Апекса. Ханне хотелось, чтобы Алекс познал во всей полноте радости любви, как они с Огастесом, чтобы обожал будущую жену. Чтобы женился по любви, а не из чувства долга. Возможно, где-то в глубине души Алекс тоже так думает и в конце концов поймет, что Марлен не та женщина, ради которой он готов сдвинуть горы.

Алекс, сидевший напротив матери, встретился с ней взглядом и еле заметно поднял бровь, словно спрашивая, о чем это она задумалась. Потом слегка улыбнулся и перевел взгляд на Артура, рассказывающего о каком-то возмутительном случае, имевшем место на рауте у этого гнусного Харрисона Грина, к величайшему удовольствию Эдвина Риза. Ханна заметила, что молодежь с жадностью слушает Артура и только у Алекса, как всегда, скучающий вид.

Ханна ошиблась — Алекс не скучал. Он думал о том, как бы склонить будущего тестя к поддержке пакета законов, которые обязательно пройдут в палате общин в следующем сезоне. Эти законы предусматривают снижение пошлин, которые платит его судоходная компания.

После ужина дамы удалились в зеленую гостиную, а мужчины остались в столовой курить и пить портвейн. Артур и Уитком завели разговор о паре охотничьих собак, Алекс же рассеянно смотрел на фарфоровые часы, стоящие на камине. Уверенный в том, что эти дорогие часы отстают, он сверил их со своими карманными.

— Мы утомили вас, Сазерленд? — усмехнулся Уитком Алекс, вздрогнув, спрятал часы в карман.

— Он переживает, ему сообщили, что в Ост-Индии опять убытки, — усмехнулся Артур.

— Вот как? Никогда не считал серьезным занятием забавы с судоходством, — заметил старый лорд.

— Судоходство было бы весьма прибыльным делом, если бы не чертовски высокие пошлины, — возразил Алекс.

Уитком пожал плечами:

— Эти пошлины не позволяют поставлять в нашу страну иностранное зерно и конкурировать с теми, кто выращивает его здесь, сынок.

— Да, и не дают мелким фермерам вывозить излишки зерна на континент, когда здешний рынок перенасыщен. Уитком хмыкнул и закурил сигару.

— Не понимаю, почему это вас так беспокоит. Насколько мне известно, эти фермеры даже не в состоянии нанять работников для сбора урожая. Какая уж тут конкуренция!

— Вот именно, Эдвин. Конкуренция — вещь дорогая. В этой стране уже давно назрела необходимость экономической реформы. Пошлины душат судоходство и сельское хозяйство — вся система устарела и никуда не годится. Представьте, какие прибыли вы получали бы на своих фабриках, будь оплата труда на всех промышленных предприятиях одинаковой, — спокойно сказал Алекс, отпив из бокала портвейн и внимательно глядя на будущего тестя.

— Возможно, — задумчиво проговорил Уитком. — Не стану отрицать, сельское хозяйство страдает больше, чем промышленность. Но мне не нравится пакет законов, который проталкивают радикалы, — боюсь, они вообще хотят покончить с парламентской системой, и первым шагом будет представительство католиков в парламенте. Я никак не могу этого допустить. Алекс ответил не сразу. Законопроект о правах католиков вызывал яростные дискуссии среди пэров, но Алекса, говоря по правде, нисколько не волновало, получат ли католики представительство в парламенте.

— Я убежден в одном — нам необходима помощь и новая, справедливая система налогов. Возможно, в следующем сезоне мы вместе займемся созданием более приемлемого пакета законов.

Уитком осушил бокал и улыбнулся:

— Наверное, я не буду против.