Хорошо хоть Стокли убрался куда подальше. Чарлз взял руку Эммы. Ему нравилось чувствовать ее рядом. К тому же, если на его руке лежит рука Эммы, в него уже не вцепится кто-нибудь из хихикающих барышень.

Олворд и Уэстбрук благоразумно уклонились от познавательной прогулки. Когда он их встретит, непременно скажет пару любезных слов. Кроме мистера Стокли, дам сопровождали всего трое джентльменов. Хотя каких там джентльменов – трое набитых болванов… Мистер Уильям Данли, тучный юнец, известный под прозвищем Щекач, был вторым сыном графа Данли. Прыщавый мистер Фрамптон, которого так и звали Прыщ, являлся старшим сыном барона. И наконец, мистер Оулдстон, наследник сэра Томаса, которого природа одарила выпученными глазами – семейная черта, – носил прозвище Жаба. Все трое посещали один университет и, как показалось Чарлзу, умудрились окончить его, не засорив мозги даже ничтожной крупицей знаний.

Где его тетка сумела найти таких идиотов? Если эти юнцы и глупенькие мисс и есть сливки высшего сословия, Британию ждет печальная участь. Взгляните-ка, Щекач, Прыщ и Жаба затеяли кидаться друг в друга лютиками. Их сюртуки и брюки покрылись репьями. Глупые девицы наблюдали за происходящим с таким восторгом, словно в жизни не видали ничего занятнее.

– Не пройти ли нам вперед, мисс Петерсон?

– Это было бы чудесно.

– Эмма, вы обязаны спасти меня от этих идиотов, – сказал он, когда они отошли подальше, где их никому не было слышно.

– Они еще слишком молоды.

– Молоды? В Испании я командовал ребятами, которые были намного моложе, чем та троица. Некоторые были совсем юны, но сражались так храбро, что все восхищались ими.

– Думаю, на войне люди быстро взрослеют.

– Да, тут вы правы. – Он посмотрел вдаль, поверх озерной глади, припоминая время, когда в последний раз шел по этой дорожке. Ему тогда было немногим меньше, чем этим троим фиглярам. Неужели он был таким же болваном?

Чарлз закрыл глаза, отгоняя воспоминания. Вероятно, он был ничуть не умнее. Да и невинной его глупость тоже никак было не назвать. После университета он не знал, куда себя деть, и злился на весь мир. Нужно было что-то делать – и успокоение находилось в пьянстве, игре и разврате.

Когда Сара, жена Джеймса, американка и ярая сторонница республиканцев, поносила британскую систему первородства, Чарлз спорил, доказывая, что не все таковы, как негодяй Ричард, двоюродный брат Джеймса. Тот был готов убить за титул! Чарлз утверждал, что не завидует брату.

Он говорил искренне, И лгал одновременно.

Чарлз помог Эмме перебраться через корни дерева, перегородившие тропинку.

Он никогда не мечтал заполучить титул, это так. Но он завидовал Полу. Пол знал, в чем его предназначение! У него с детства была определенная цель. Двадцатилетний Чарлз, успев узнать, чего стоит высший свет, отчаянно завидовал миссии брата.

– Не отправился бы я в армию вслед за Джеймсом, не знаю, что бы со мной было. Вероятно, превратился бы в бездумного распутника.

– Неправда. Уверена, вы нашли бы свой путь. Стоило лишь попытаться.

Он взглянул на девушку. Она говорила так просто и ненаигранно, словно была уверена – ему действительно все по плечу.

– Вы и вправду в это верите?

– Конечно. – Ее чистые карие с золотом глаза посмотрели на него из-за стекол очков. Ему вспомнилось, как она девчонкой смотрела на него. С обожанием, как на героя. Теперь ее взгляд изменился. В нем появилась уверенность взрослой женщины. Она верила в него.

Конечно, ее вера ни на что не опиралась – только на свои ощущения. Она же совсем его не знала. Не видела, как он жил эти двадцать лет. Но Чарлзу очень хотелось думать, что она права в своей вере.