От развилки до Витаграда я прошагал всего за полдня. Шесть с половиной лиг — для бывалого путешественника расстояние ерундовое, даже запыхаться как следует не успел.

Столица Ларанты встретила меня открытыми настежь воротами. Поток людей и повозок, что внутрь, что наружу, выглядел хлипеньким ручейком, а вовсе не полноводной рекой, как думалось изначально. Но это и хорошо. По крайней мере, в очереди стоять не пришлось.

Причину такой малолюдности мне объяснили скучающие у ворот стражники.

— А с севера мало кто ходит, — пожал плечами ближайший из караула. — Вот с юга и запада — да. Там и дорог побольше, и… — он тоскливо вздохнул, — и пошлины лучше взымаются.

— И сколько у вас взымают за въезд? — не преминул я поинтересоваться.

— Два цанха с путника, пять с повозки.

— Ну, тогда вот вам на всех, — выудил я из пристёгнутого к поясу кошеля́ монетку в полрашта. — Выпейте после службы кувшинчик хорошего горячительного. Я много где побывал в этом мире, но в вашем прекрасном городе в первый раз.

— Спасибо, путник! — караульный попробовал монетку на зуб и весело подмигнул мне. — А ты никак чужестранец?

— Чужестранец, — кивнул я с достоинством. — С Восточного континента, из Ривии.

— Ух ты! — восхитился охранник. — Эй, парни! Идите сюда! — махнул рукой остальным. — Тут аж с Восточного континента к нам прибыли…

Со стражниками я проговорил минут двадцать. Сначала трепались на улице, затем переместились в караульное помещение. Смена состояла из пяти человек. Делать парням было нечего, с нынешними въезжающими-выезжающими мог запросто справиться и один, так что нашей беседе ничего не мешало.

Как оказалось, в Витаград чужеземцы наведывались нечасто. Последний, если верить стоящим на страже, появлялся здесь месяцев восемь назад. Торговые караваны предпочитали двигаться сразу на специальное торжище в трёх днях пути от столицы, а дипломатов-посланников-представителей никто в Зелёное королевство не отправлял. Не было в этом мире подобной практики, да и столетие войн между местными гражданами и их северными соседями до сих пор ещё сказывалось на отношениях между государствами и их жителями.

Приезжие из Мольфрана здешних жриц откровенно побаивались. Жрицы на дух не переносили мольфаров и запрещали всякое общение с ними. А гостей с Восточного континента в Ларанте вообще никогда не видели. Так что, как ни крути, в Витаграде я оказался своего рода первопроходцем…

— Вам, господин Краум, надо у нас обязательно на дворцовую площадь на праздник сходить, — посоветовал мне под конец разговора десятник Гарла́н, командующим караулом.

— А меня туда пустят?

— Конечно! А как же иначе? — всплеснул руками десятник. — Наша светлейшая королева ещё три года назад издала особый указ, и Совет его поддержал. С чужеземцами-немольфарами следует обращаться вежливо, ни в быту, ни в торговле обид и препятствий им не чинить.

— Какая у вас… прогрессивная королева.

— Что есть, то есть, — усмехнулся стражник. — За те десять лет, что она у власти, тут много что изменилось.

— Жить стало лучше, жить стало веселей? — не удержался я от шутливой цитаты.

Собеседник демонстративно тряхнул кошелём:

— Не только лучше и веселее, но ещё и богаче. Так что я в самом деле советую: обязательно останьтесь на праздник. Десять лет на престоле — это большой юбилей. Торжества, я уверен, будут поистине грандиозные. А на юг вы ещё успеете. И транспорт с попутчиками найдёте. Дней через пять, через семь туда многие двинутся. В ко́пи на работу вернуться, в Святилище дары принести, всё такое…

— Хороший совет, я подумаю, — не стал я отказываться.