— Не отвлекайся, Витек, бери за ноги, я за голову. Ишь ты, волосы какие мягкие.

— Ну, раз-два. Вот так, не ушибли.

— Гроб хороший, качественный, даже с дырочками.

— А дырочки зачем? Чтоб «жмур» дышал напоследок?

— А хрен его знает. Может, так горит лучше.

— Слушай, все хотел старшего спросить, да не решаюсь, строг он у нас. Неужели даже такие хорошие гробы сжигают?

— А то?

— Я так думал, что «жмуров» вываливают в жерло печи, а гроб снова используют.

— Не, этого не может быть. Там с этим строго. Узнают, что снова гроб использовал, враз уволят. И такие, и даже подороже — сжигают. За то и деньги платят большие за похороны… А ты думал.

— А этих-то можно, если плотно, по двое в гроб?

— Этих можно. Мужики субтильного сложения, а пацанчик и вовсе тощий, их иначе, как по двое, складировать неэкономно.

— А ведь тоже — узнают, что у нас жмуры по двое, как молодожены, тоже может быть…

— Не… Чтоб в один гроб два — это сколько хочешь. Иначе неудобно бомжей и стариков, что без попечения родственников остались, в печь совать. А вот гроб чтоб не сжечь… Его ведь куда-то деть потом надо. Тут и попадешься. К тому же, у них там, в крематории, тоже своя профессиональная честь есть. Что гроб дорогой по второму разу пустить — это им западло. Понял?

— Как не понять. Не из университета. Ну, все, что ли?

— Все. Всех собрал, что накопилось. И твои все. Что-то у тебя мало нонче.

— А у нас неровно идет. То густо, то пусто. Институт, одно слово. Без плана работают. Как выйдет.

— А-а-а. Это худо. В больнице лучше, — можно примерно хотя б планировать. Скажем, в праздники больше, или когда эпидемия гриппа, как сейчас, многие от осложнений помирают. Или вот тоже — операционные дни. Когда операции, всегда «жмуров» больше. Наука, понимаешь…

Ехали они долго. Витек жевал спитой чай на случай, если менты остановят, чтоб его спиртной дух не достиг ноздрей проверяющего. А то заставит дуть в трубочку тверезого Вована. Тот не пил со вчерашнего вечера и дух имел чистый, папиросный. Но мало ли что. Опять же, задержка могла произойти, что нежелательно. О том, что будут проверять груз, они не беспокоились. Такого еще на их веку не было.

В крематорий «Ревутово» прибыли к сроку. Серега их уже ждал.

— Здорово. Много сегодня? — спросил он.

— Нормалек. Вдвоем справимся, — ответил Вован.

Вован и Витек вдвоем перетаскали все гробы к желобу, спустили по скользкой, обитой железом спинке вниз. Там гробы встречал и направлял на транспортер Серега. Он не свое дело никогда не делал.

Серега был их родной старший брат. Выходило что-то вроде семейного бизнеса.

Вован и Витек стояли у транспортера и подправляли гробы, чтоб шли ровно.

У жерла печи стоял Серега и длинным багром на деревянной легкой ручке направлял гробы в печь. Заправив один, закрывал жерло, поднимал температуру и ждал, пока гроб не сгорит дотла. Потом нажимал рычаг, пепел и другие останки ссыпались вниз, в бункер, из которого брался потом тлен для похорон в урне, где на утро будет копошиться в поисках оплавленного золота блаженный Виталик, обитавший где-то рядом с крематорием, в землянке, в лесу, — как ни гони, все равно приползет, поскуливая, и будет в пепле копошиться.

Братья работали молча. Тихо и монотонно гудела печь.

Подошла очередь роскошного гроба с красивой молодой девушкой. Одно движение руки Вована — и гроб остановился перед жерлом печи.