Но так получилось, что ни разу они не были вместе на людях. И никто из его бывших сослуживцев, друзей, родных или приятелей про нее не знал. Он уже понял, что Морову надо говорить максимум возможной правды. На пустяке можно проколоться. Но подставлять под проверку Маришку не хотелось. Кроме того, если Моров будет знать, что они близки, даже просто знакомы, вся хитроумная операция может быть провалена. Надо рискнуть.

— Была… Но пока я был преуспевающим старшим офицером ГРУ, частенько бывающим в зарубежных командировках, это были одни отношения. Когда я вышел в запас, появились проблемы с деньгами… Сами понимаете. Хотя в охранной структуре платили хорошо… Словом, я ее не осуждаю…

— Мы еще вернемся к этой теме. А сейчас — стаканчик виски? Или чашечку кофе?

— Кофе. Горячий и крепкий, как поцелуй кубинки.

Князь и господин в сером костюме понимающе переглянулись и рассмеялись.

— Сейчас сюда подъедет полковник Верестаев, — заметил господин в сером, — привезет досье на сотрудников «Берка». Вы ведь там работали. Полковник был непревзойдённым мастером внутренней контрразведки, у него досье подробнейшее. Что мы тут про вас не успели узнать, то наверняка есть в его синей папке. Что-то он задерживается. У него недавно, как и у вас, были неприятности с правоохранительными органами. Пришлось даже посидеть в тюрьме. Ну, мы, конечно, его вскоре освободили. Но он успел получить там моральную травму.

"Не только моральную, но и физическую", — подумал Князь.

— Сейчас он подъедет, мы зададим вам еще пару вопросов, и — считайте, что вы приняты на работу.

Выпили по чашке крепкого и ароматного колумбийского кофе.

— Кстати, в Колумбии не бывали? — спросил Моров, пристально глядя в глаза Князю.

"Про мою поездку в Колумбию знал только полковник Скорополетов. А он и под пытками лишнего не скажет", — подумал Князь и ответил:

— Никогда не бывал.

— А хотелось бы? — спросил Моров.

— Хотелось бы, — признался Князь.

— Почему? Интересовались когда-нибудь наркотиками? Я имею в виду, профессионально…

— Нет. Профессионально меня интересовали колумбийские изумруды.

— Тоже небезинтересно. Возможно, мы пошлем вас в командировку и в Колумбию. Вообще, знание испанского и португальского вам пригодится на новой службе. Но не сразу, не сразу. Поначалу — работа здесь. У меня был неплохой начальник группы охраны и специальных операций.

Тут Моров пристально посмотрел на Князя, и Кянзь вдруг почувствовал непреодолимое желание доверительно рассказать этому симпатичному профессору все. И в первую очередь о Биче, его плане мести Морову. И услышать в ответ, что все это чепуха и смешные бредни усталого неудачника.

Князь открыл было рот, но тут зазвонил телефон. Князь тряхнул головой и сбросил с себя этот странный морок, остался только шум в висках и легкое головокружение, металлический вкус на губах.

— Что это было? Попытка гипнотического воздействия? Действие каких-нибудь лучей, полей на его психику и подсознание? Во всяком случае, телефонный звонок раздался как нельзя кстати. Он успел прийти в себя и настроится на внутреннее противодействие гипнотическому воздействию Морова. Когда его отбирали в спецподразделение, его проверяли и на внушаемость, на способность к сопротивлению гипнозу. Он продемонстрировал тогда хорошую сопротивляемость. Но тогда против него была молодая докторша из Института имени Сербского. А тут был не просто владевший приемами гипноза доктор, тут был человек, обладавший бесспорно очень сильным биополем, огромным внутренним потенциалом воздействия на других людей, тут потребуется вся его внутренняя убежденность в том, что он делает важное и нужное дело.