"Чем я хуже Джабы", — подумал доктор медицины профессор Моров. И снова стал вором в законе по кличке Гриф, создал бригады, силовые группы, систему разведки и контрразведки, набрал туда не только воров-рецидивистов, но и бывших сотрудников КГБ-ФСБ, ГРУ, МВД.

И тоже — во имя спасения Родины.

Но вначале он спас свой институт.

Криминальные деньги позволили сотрудникам института развернуть большую исследовательскую работу. А ведь наукой в стране уже никто не занимался. И вот профессор Моров начал проводить опыты по зомбированию на приматах. Пара сотен обезьян разных пород была в распоряжении его ученых.

Сам он и его ближайшие помощники сделали тем временем еще один шажок к «нобелевке» — они начали проводить опыты на людях. Вначале, закупая материал — приобретая право на эксперимент, как получают медики право воспользоваться почкой или поджелудочной железой в случае естественной смести гражданина, подписавшего с институтом соответствующее соглашение.

Дальше проще. В целях экономии бригады стали доставлять в институт граждан, не спрашивая на то их согласия.

До нобелевской премии оставался всего шаг, когда Морову пришла в голову еще одна гениальная идея.

Какой смысл добиваться «нобелевки» с ее жалким денежным призом, если он может реализовать уже накопленный потенциал в огромной лаборатории под названием Россия и получить не тысячи, а миллионы и миллиарды, а с ними и гигантскую власть?

Вначале он попробовал в социально взрывных регионах. В связи с эпидемией гриппа в один из сибирских городов из Москвы эшелоном прибыли машины "скорой помощи". Но вовсе не для борьбы с эпидемией.

В машинах не было ни докторов, ни лекарств, ни медицинской техники. В них сидели приехавшие из столичного НИИ технари и, настроив аппаратуру на нужную волну, регулировали мощность изучаемых волн.

Только и всего.

Через неделю в небольшом горняцком городке были назначены выборы мэра.

90 процентов голосов имели в этом городке коммунисты, еще 5 процентов мог получить ставленник ЛДПР, и то в значительной степени благодаря созданной бесплатно водке «Жириновский». Избирком нарушений в акте раздачи водки не усмотрел. 5 процентов имели «яблочники» — в основном благодаря учителям школ, трем журналистам местной многотиражки и пяти библиотекарям. Правда, если быть точными, одно место, один голос за мэра другого, более крупного, города мог подать местный предприниматель Полыхаев, в силу того, что его фирма по производству колготок получала новейшее сырье из АОЗТ «Структура» из Москвы. Но оказать какое-то серьезное влияние на расклад сил в городе предприниматель не мог, даже обещая премии сотрудникам своей фирмы

— Сибиряки не продаются, — гордо ответили ему подчиненные и проголосовали частично за местного лидера КПРФ, бывшего первого секретаря райкома партии, открывшего после победы капитализма в крае небольшой пивной заводик на скопленные членские взносы; частично — за представителя ЛДПР, потому что честными, конечно, быть приятно, но водки халявной тоже хочется, тем более накануне дня Советской Армии.

А выбрали директора, точнее, владельца местного рынка «Тайга», Вована Хлебосольцева, имевшего за спиной пять классов, три года СПТУ и пятнадцать лет мордовских и сибирских лагерей.

Конечно, кое-кто Вована уважал, кое-кто побаивался. Но чтобы вот так.

— Да что ж такое, мужики, — обижались коммунисты на митингах. — Мы к вам со всей душой, а вы…

— Черт попутал, — отвечали сибиряки, недоумевавшие, почему в момент свободного волеизлияния, в душной кабинке, поставленной перед 2 классом «Б» городской школы, они вычеркнули всех кандидатов в мэры и вписали Вована.