Что же касается еще одного архиерея – епископа Варнавы, который, по общему мнению, получил свое звание благодаря Распутину и против которого резко выступал митрополит Антоний, то мнения об этом первом среди архиереев распутинском ставленнике также расходятся. В большинстве случаев его считали никчемным человеком, полностью выполнявшим волю своего благодетеля.

«В 1909 году, будучи в Царицыне, Распутин, болтая обо всем, между прочим, говорил мне:

– А знаешь, Илиодорушка, архимандрита Варнаву?

– Который настоятелем монастыря около Москвы?

– Да, да! Кажется, Голутвина!

– Знаю, знаю, слышал. А что?

– Да вот что: мама постоянно говорит мне про него, вот беда, Григорий, с Сусликом Варнавой! Приедет этот Суслик ко мне, упадет на землю, обхватится обеими руками за ноги, целует их сквозь чулки и одно твердит: "Матушка царица, матушка царица! Сделай меня епископом! Хочу быть епископом! Ну, что поделаешь! Уж несколько раз приставал!

– Ну и что из этого вышло? – спросил я "старца".

– Да мама говорит, как ты, Григорий, так и я. А я ей говорил: "Хоть архиереи и будут обижаться, что в среду их, академиков, мужика впихнули, да ничего, наплевать, примирятся. А Суслика надо в епископы. Он очень за меня стоит"».

Очень резко отзывался о Варнаве Г. И. Шавельский в своих «Воспоминаниях последнего протопресвитера Русской Армии и Флота»: «Тобольский епископ Варнава – тот самый, по поводу которого архиепископом Антонием было пущено крылатое слово, что для сохранения В. К. Саблера на посту обер-прокурора "мы" (говорилось от Синода) "и черного борова поставили бы в епископы". В описываемое время епископ Варнава – в миру Василий Накропин – был своего рода unicum в нашем епископате. Его curriculumvitae для епископа наших дней не обычно. По рождению – крестьянин или мещанин Олонецкой губернии. Нигде не учился и до последних дней оставался полуграмотным. (В списке российских архиереев за 1915 г. значится: еп. Варнава «обучался в Петрозаводском городском училище». Если он там и обучался, то курса этого училища он не закончил, ибо грамотность его ни в коем случае не превышала грамотности слабо закончившего курс начальной школы. В делах канцелярии протопресвитера хранилось одно его письмо на мое имя. В письме каждое новое слово начинается с большой буквы и после каждого слова точка. Буква «ять» отсутствует. Подпись: «грешный еп. Варнава». Датировано письмо 1913 г.)

В молодости занимался огородничеством, потом пошел в монахи. Природный ум, большая ловкость, пронырливость и граничащая с дерзостью смелость помогли ему не только стать архимандритом, настоятелем весьма богатого Голутвинского монастыря в Коломне (Московской епархии), но и проникнуть во многие высокопоставленные дома и семьи. Знакомство и дружба с Распутиным завершили дело. Сравнительно молодой архимандрит-неуч был рукоположен во епископы и поставлен сначала викарием Олонецкой епархии, а потом через 2 года, в декабре 1913 г., самостоятельным Тобольским епископом. По сообщениям приезжавших из Тобольска лиц, архипастырская деятельность епископа Варнавы там отличалась двумя особенностями: высокомерным и почти жестоким отношением его к образованным священникам и необыкновенною ревностью в произнесении в кафедральном соборе длиннейших проповедей. Проповеди преосвященного неуча скоро стали притчею во языцех, ибо владыка, при полном своем невежестве, брался решать с церковной кафедры все вопросы и разрешал их со смелостью самого опытного хирурга и с ловкостью мясника.