— Тогда на рынок, — я кивнул.

— Щас, накрашусь быстро, — она бросилась в ванную.

Ага, быстро, я чай попить успею и прогуляться до магазина.

Мне-то как раз на рынок и надо, совмещу одно с другим. Да и мясо я выбирать умею, а то знаю я этих торговцев на рынке, ещё всучат вместо свежей говядины останки умершей в почтенном возрасте больной коровы.

И я как раз знал мясника. Высокий, чернобородый и широкоплечий мужик рубил тушу огромным топором, при каждом взмахе делая зверское лицо. Он осетин, но выглядел, как злой полевой командир из армии Ичкерии или арабский наёмник.

Хотя мужик этот вполне себе адекватный, просто выглядит так. Родился он вообще в Воронеже, но женился и переехал сюда. Всегда носил православный крестик на груди. По-осетински ни слова не знал, но акцент был чересчур заметный, а когда ругался, то выдавал набор жутких непонятных звуков и злобно пучил глаза. Кто его не знал, думали, что это какой-то бешеный кавказец, который вот-вот вытащит кинжал, чтобы «всэх рэзат».

Воевал в первую Чеченскую на нашей стороне. Звали его Алибек, но прозвище у него почему-то было Абхаз. Пока работает где придётся, потом пойдёт на контракт, и я с ним познакомлюсь во время командировки на Северный Кавказ в начале нулевых. В армии он останется до самой своей смерти.

Помню, как мы с ним поначалу вообще не выносили друг друга, даже чуть не подрались один раз. А потом выпили, поладили. Хороший мужик, всегда прикрывал парней. Помню, как он тащил на себе раненого срочника километров двадцать, не сделав ни единого привала. Выжил тот пацан тогда.

Погибнет в августе 2008-го в Южной Осетии, в самом начале, когда только начались обстрелы Цхинвала…

— Брат, слушай, — позвал я его. — Надо телятины, посоветуй, что хорошее.

— Это — он показал пальцем на тушу, которую разрубил, — нэ бэри!

— Совсем плохо?

— Брат, нэ бэри, эта тэлятына Брежнева ещё видэла, молодым! Ха!

Алибек покачал головой, тараща глаза. Ну точно он, бородач хренов, всё та же морда, и юмор не изменился. Даже захотел над ним подшутить, но мы ещё друг друга не знаем. Опять драться кинется.

— Ты чего покупателей пугаешь? — в нашу сторону бежал рассерженный продавец. — Не слушайте его, свежая телятина, парная…

— Да я тут ещё тебя ищу, — сказал я тише. — Парни, кто с тобой служил, посоветовали, уважают тебя. Я ищу крепких ребят в охранную фирму… но с особыми функциями. Надоест мясо рубить, — я сунул ему визитку, — звони.

— А чё… — Алибек покрутил карточку в грязных руках.

— Звони или на пейджер контакты скинь, перезвоню сам.

Оставив его в недоумении, я пошёл дальше.

— Ты ещё и людей ищешь? — удивилась Юлька. — А какая фирма?

— Да скоро увидишь.

Прошёл с ней дальше, взяли мяса, уже нормального, и приправ. С овощами, правда, туго, продавались только безвкусные пластиковые из Китая, но нашли потом дорогие импортные в крытых павильонах.

В тех рядах снова встретил Толяна Ершова. Деревенский парень опять попал на развод. Этот тот самый, классический, когда кто-то ронял кошелёк на глазах у жертвы, а подставной человек предлагал разделить содержимое. А потом внезапно возвращался хозяин и требовал вернуть деньги, причём говорил, что их было больше, чем сейчас находилось в кошельке. Вариации развода разные, но суть всегда одна — запугать лоха, чтобы он сам отдал деньги.

Но развод пошёл не по плану, потому что несмотря на кроткий вид парень лохом не был. Бугай, якобы хозяин кошелька, стоял, запрокинув голову, и держал себя за нос, из которого бежала кровь. Толян наезд не оценил.

— Ты почто драться-то полез? — спрашивал Толян, размахивая кошельком.