Пока тётка-продавщица в синем переднике считала на деревянных счётах итоговую цену, я взял с прилавка газетку криминальной хроники. Кто-то её листал перед покупкой, она была открыта. Я проглядел страницу, где писали про очередные разборки братвы, и внизу мне попалась заметка об ограблении.

Жертва погибла от удара молотком в парке, всё ценное украли. Это пробудило что-то памяти, так что газетку я взял. Посмотрю дома, гляну, что меня там смущает, может, вспомню, что у меня было по такому случаю. Было, но детали надо выудить из памяти. В другой день сразу бы всё вспомнил, но сегодня слишком много впечатлений.

Когда я зашёл в квартиру во второй раз, дядя Юра уже проснулся.

— Ох ты ж, Ярик, — он приподнялся на локте и посмотрел на меня, щуря глаза, — вот те на, ядрёный корень, сто лет тебя не видел!

— Лёха это.

— Точно? — дядя Юра сощурился ещё сильнее и начал щупать по табуретке.

Я взял футляр с очками, лежащий на югославской стенке, и передал ему.

— И правда, Лёха. Наконец-то пришёл, давай, чаевать будем, — дядя Юра напялил очки, закряхтел и начал подниматься. — У меня, правда, ничего нету…

— Да я в магазин сходил, купил.

— Ща, тогда в душ забегу, а то башка гудит… ох, ядрёный корень, едрить их, нахрена я столько вчера выпил?

Он закряхтел громче, поднялся и, качаясь, пошёл в ванну. Дверь изнутри тихо закрылась на защёлку.

— Дядя Юра, — я посмотрел за шкаф. — А помнишь, ружьё дедовское у тебя лежало? Оно у тебя осталось?

— Не, — донеслось из-за двери. — Ярик забрал ещё зимой, надо ему куда-то было. Я не спрашивал.

Ружьё ещё покупал дед в стародавние времена, когда обычную двустволку можно было купить в деревенской лавке вообще без всяких документов, с тех пор оно так и было в семье. У дяди Юры разрешения не было, охотничий билет он получать не собирался, и ружьё хранилось, по сути, нелегально. Просто доставал его пару раз в год, менял масло и прятал обратно.

Догадываюсь, для чего его мог взять Ярик. Наверняка сделал себе или кому-то из своих подельников обрез, отпилив приклад и ствол. Такое часто используют в разборках, эксперты-криминалисты на самом деле с трудом могут определить, с какого дробовика произведён выстрел, потому что ствол гладкий, и вместо пуль — дробь.

Да и гильза не остаётся на месте преступления, если только стрелок по дурости сам её не вытащит и не выбросит. И ладно, если материал пыжа какой-то особенный, что-то ещё можно догнать, но обычно, если оружие взято не по горячим следам, то ничего и не докажешь.

Так что бандиты обрезы уважают. А у меня была пара мыслей насчёт этого ружья, ну да ладно, вопросы будем решать по мере поступления.

Из ванной послышался шум бегущей воды. Я разложил покупки на столе, собрался быстренько приготовить ужин. И снова глянул газетку и начал читать заметку о грабеже. Хм… а как-то это можно использовать, детали быстро всплывали в памяти. Неужели это из той давней серии?..

— Бабёху одну вот убили недавно, — проговорил дядя Юра, когда вышел из ванны и увидел, что я читаю. — На соседней улице, вон там, где школа, как раз напротив. Молотком захлестнул, по затылку. Зверьё какое-то. Год назад, помню, студентку тоже забили на Острове. Тоже молотком. Тёти Гали дочку, помнишь её?

— И не насиловали, — медленно проговорил я. — Только забрали всё ценное.

— Угу. Грабитель, но будто это как-то проще, всё равно убивает, — он заглянул в холодильник, потом, когда я подал ему пиво, обрадовался. — Во, вот это разговор! А ты Ярика не видел? А то чё не разговариваете, вы же братья с ним родные. Вот помру я — вы одни останетесь, больше никого из родичей у вас близких нет.