|
Как только новый генсек приходит, так вместе с ним меняется и генеральная линия партии. Вместо философской спирали получаются крутые зигзаги или виражи, на которых народ заносит то в одну сторону, то в другую. Пусть вместо генсеков будут в России президенты. Президенты меняются, генеральная линия тоже. В России каждый президент хочет быть пожизненным президентом. Ну, пусть он будет пожизненным и правит двадцать лет, но через двадцать лет его сменит другой вместе со своей генеральной линией. И опять зигзаг. А цари у власти постоянно. И они государство своё ведут вперёд, воровать-то им не надо и генеральная линия одна. Царь стареет, а наследник подрастает, и его сызмальства учат страной управлять. А то у нас получается, какой-нибудь плотник или хлебороб встаёт к рулю государства, и получается, то ли он на комбайне по полю едет, то ли топориком махает, пытаясь поставить новый сруб так, где он сто лет не нужен. И царь-то будет не самодержец, а управляющий страной вместе со своим парламентом. Во как.
Что тут спорить с дедом Сашкой? На десять кругов он прав. Не везёт России с царями.
Глава 27
В Москву мы прибыли рано утром. Над площадью трёх вокзалов прозвучали сигналы точного времени – семь часов утра и полились звуки песни: Здравствуй, Москва, мать городов русских. Какой бы ни был русский, но в Москву он приезжает с чувством гордости за то, что в его стране есть такой город, и что другого такого города в мире нет. Точно. Нет. Нас встретил представитель посольства Австралии и вручил билеты на дальнейшее движение в западном направлении. Представители «Интуриста» предложили обширную программу времяпровождения до отхода поезда на следующий день, так как нужно было уладить некоторые вопросы с постановкой транзитных виз в посольствах стран Восточной Европы. Мы с дедом Сашкой, начиная с Владивостока, ходили на грани фола. Никто не мог и подумать, что штандартенфюрер СС и его подельник, которого он забрал из России, посмеют сунуться в самое советское логово, как называли СССР на Западе, и будут путешествовать на Транссибирском экспрессе, озирая, насколько изменилась Россия со времени их пребывания там. Трудное, скажу вам, чувство, когда хочется выйти на средину любой площади и крикнуть, расставив руки в стороны: – Люди! Я русский!!! В душе это все воспринимается и кажется, что все люди бросятся к тебе и станут поздравлять, пожимать руки говорить: – Наконец-то, а мы так заждались вас… В действительности все будет прозаичнее. Люди обернутся на ваш вопль, большинство покрутят пальцем у виска, а потом начнут заниматься своим делом, усмехаясь про себя: – Эка невидаль, русский. Нас русских сто сорок миллионов и живём мы не лучше негров в Африке. Зато мы и в Африке выживем, а вот негры у нас зимой все передохнут. И не только негры. И мысли их унесутся далеко в сторону, и никто уже не вспомнит о чудаке, который кричал, что он русский. А кое-кто задумается. С чего бы этот человек кричал, что он русский? Значит, он не мог это сделать раньше. А где он это не мог сделать? За границей. Ага, значит, человек приехал из-за границы. А что он там делал за границей? Если с нашим заданием был, то этот кричать не будет. Раз кричит, значит был среди врагов, и сейчас вернулся как бы домой. А ответил ли он перед партией и правительством за те деяния, что совершал за границей? Где у него на груди ордена и медали за добросовестную службу на благо социализма? Нету. |
