Loading...
Изменить размер шрифта - +
 – Принесло ее сюда на нашу голову!

Женщина принялась колотить кулаками в дверь.

На экранах мониторов беззвучно двигались ее накрашенные губы, призывающие: «Помогите, помогите!»

Молодой охранник из Сан-Хуана заметался в растерянности.

– Пошли! – крикнул грек, и они побежали к закрытому входу.

Грек распахнул дверь, и женщина, пошатываясь, вошла.

– Все будет хорошо! – громко сказал он.

Беременная женщина прислонилась к двери, крепко сжимая его запястье. Охранник переводил взгляд с ее живота на лицо, на нелепо, толсто напомаженные губы…

Свободная рука женщины коброй рванулась вперед и направила струю слезоточивого газа в лицо пуэрториканца.

Он завопил, ослепленный, и зашатался, закрывая лицо ладонями.

Грек попытался вырваться из капкана ее стальной хватки.

Слезоточивый газ обжигал его глаза и легкие. Черное пальто ворвался в фойе. Маска-чулок скрывала его лицо. Он нанес пуэрториканцу короткий, резкий удар в солнечное сплетение. Охранник рухнул на пол, как подкошенный.

В это время ко входу подкатил фургон водопроводчика.

Грек получил сильнейший удар кулаком в живот, от которого у него перехватило дыхание; он потерял сознание еще до того, как получил следующий удар – в челюсть.

Женщина натянула на голову маску, сдула свой «живот», подперла открытую дверь резиновым клином и вытащила грека наружу.

«Водопроводчик», на котором тоже была маска, выбрался из фургона, помог женщине надеть наручники на запястья и лодыжки грека и, завязав ему глаза и рот, бросить на заднее сиденье «датсуна». Затем они бегом вернулись в фойе, где Черное пальто уже заканчивал связывать пуэрториканца. «Водопроводчик» втолкнул второго охранника в «датсун» и, достав баллон со сжатым воздухом, подкачал переднее колесо.

Черное пальто и женщина перетащили восемь брезентовых мешков из фургона в Коркоран-центр и свалили их за лифтами, в нише телефона-автомата.

«Водопроводчик» отогнал «датсун» с бесчувственными «пассажирами» квартала на три и бросил его у автобусной остановки.

В фойе Коркоран-центра Черное пальто соединял мешки кабелями. Закончив, он вытащил подпорки, удерживавшие двери открытыми. Сообщники вышли наружу. Двери с размаху захлопнулись за ними.

Все это видел один только Будда.

Черное пальто сел за руль, вывел машину на улицу. Стянул свою маску. В зеркале заднего обзора ему был виден грузовой отсек, где его облаченный в платье сообщник тоже стянул с себя маску и парик. В зеркале Черное пальто видел щетину, проступавшую из-под густых румян, и ярко-розовую полосу губной помады.

Фургон водопроводчика притормозил у обочины. Будда забрался в него. Положил пистолет с глушителем на пол фургона, прижал руки в перчатках к отдушине печки.

Помигав поворотником, фургон вновь выехал на пустынную улицу, остановился на перекрестке на красный свет. Повернул направо.

Растаял в утренних сумерках.

Зеленый свет.

Снова красный.

Зимнее небо было чистым, как холодная родниковая вода.

Желтое такси выплыло из облаков пара, прогрохотало по подковообразному подъездному пути Коркоран-центра и остановилось возле закрытых дверей.

Таксист обернулся к четырем пассажирам, расположившимся на заднем сиденье:

– Эй, вы уверены, что хотите выйти именно здесь?

– Я ждала этого момента двадцать один год! – воскликнула женщина постарше.

Этим утром она встала раньше всех, приняла ванну, оделась, привела в порядок свои серебристые волосы и щедро полила их лаком, почистила свое старое шерстяное пальто и, выпив кофе, стала ждать, когда проснутся остальные. На ее коленях покоилась черная сумочка внушительных размеров.

Быстрый переход