Мужики самых разных возрастов глазели на меня с восторгом и обожанием, старались заговорить со мной во что бы то ни стало. Видно было, как в их головах крутится мысль: «Как бы с нею познакомиться?» Это был настоящий кайф. Я тащилась от собственного превосходства, когда мужики, только что восхищенно пялившиеся на мою гладкую кожу, блестящие волосы, ставшую округляться грудь, начинали торопливо озираться по сторонам: не заметил ли кто-нибудь, какими глазами они смотрят на девчонку, в которой поселился божественный дух — страсть к мужчинам. Маленькая красавица. Магическая сила слабела, я быстро превращалась в обыкновенное ничтожество. Вот такая эволюция.

Но моя распутная кровь по-прежнему требует мужской ласки. Пусть я стану старухой, уродиной, все равно буду хотеть ее, пока жива. Это моя судьба. Мужики мне нужны, даже если они перестанут на меня заглядываться, не будут больше хотеть меня, станут унижать. И чем больше их будет, тем лучше. Я должна спать с ними. Нет, не должна — мне этого хочется. Это расплата за божий дар, которого лишены другие. Выходит, моя магическая сила мало чем отличается от греха. Так, что ли?

Дядюшка Карл явился встречать нас в аэропорт Берна вместе с сыночком Анри. Дело было в начале марта, на улице подморозило. Карл напялил черное пальто, Анри — желтую куртку-дутик. Над верхней губой у него пробивались жиденькие усишки. Карл совершенно не похож на нашего рыжего папашу. Волосы у него темные, вид внушительно-представительный. Миндалевидные глаза и черные волосы придавали его внешности что-то азиатское. Карл обнял отца, показывая, как он рад встрече с братом, пожал руку матери.

— С приездом! Добро пожаловать! Поехали к нам, жена ждет не дождется.

Удостоив Карла легким кивком, мать постаралась поскорее избавиться от его рукопожатия.

Не в силах скрыть замешательства, Карл перевел на меня взгляд и тут же отвел глаза. И я сразу поняла: он такой же, как Джонсон.

Мне было двенадцать лет, когда судьба свела меня с Джонсоном, которому уже исполнилось двадцать семь. И хотя его внутренний голос нашептывал мне: «Подрастай скорее», — откликнуться на него тогда я не могла. Карла же я увидела в пятнадцать лет и, поймав на себе скрытую в его взгляде похоть, решила попробовать.

Анри был не намного старше меня, двадцать и пятнадцать — небольшая разница, и мы сразу подружились. Он водил меня в кино, сидел со мной в кафе, брал с собой кататься на лыжах. Когда кто-нибудь из приятелей спрашивал его, кто я такая, он отвечал: «Это моя маленькая сестренка. Не тяни лапы». Но мне скоро надоела его опека, я поняла, что, таская за собой азиатскую родственницу-малолетку, он просто выставлял меня напоказ.

Я заметила одну странность. На Анри и его приятелей-студентов, с которыми я была примерно одного возраста, моя магическая сила не действовала. Не то что на взрослых мужиков. Молодежь смотрела на меня как на обыкновенную девчонку. Какой там божий дар! Конечно, они на меня пялились, но в их глазах я не замечала того возбуждения, которое видела у самцов постарше. Кончилось тем, что мне это надоело, и я стала думать, как бы мне остаться наедине с Карлом.

Как-то раз после уроков я зашла к Анри, будто перепутав время, когда мы должны встретиться. Хотя прекрасно знала: он еще на фабрике. Еще мне было известно, что Ивонны, моей тетки, тоже не будет дома — она по полдня работала в булочной, — а младшая сестра Анри еще не вернется из школы. Отец мне сказал, что Карл должен прийти вскоре после полудня, у него назначена встреча с бухгалтером. Мое появление стало для него полной неожиданностью.

— Анри раньше трех не вернется.

— Вот это да! Неужели я перепутала? Как же теперь?

— Может, подождешь? Я кофе сварю.