— Не более чем другие, я полагаю. — Марио изучал ее с оттенком сострадания. — Это другое, более деликатное и личное. Могу я пригласить вас куда-нибудь?

Мрачное предчувствие заставило ее задрожать от страха и неизвестности, лишило возможности логически мыслить. Она еще была далека от истины, но чувствовала, что приближается развязка.

— Не знаю… Не уверена. Мне нужно время, чтобы все это… понять… О Боже, — шептала она, обращаясь к себе, как будто Бенционни не было рядом. — У меня все смешалось. Я совсем потеряла голову…

Настойчивым жестом он прикоснулся к ее колену, напоминая о своем предложении.

— Ваша мать наверху?

Пат утвердительно кивнула.

— Я предупрежу ее, что мы уходим.

Она не могла двигаться. Полная апатия завладела ее телом и сознанием. Разум, казалось, застыл в ожидании ужасного открытия. Дрожа, она уставилась в черную пустоту невзрачной кухни, слыша, как Марио поднимается к матери и вежливым, почти ласковым тоном говорит той что-то.

Он спустился с лестницы.

— Пойдемте, — сказал он быстро, — я расскажу вам об Эдди.

На улице симпатичный шофер предупредительно открыл дверцу «бентли».

Марио попросил шофера припарковать машину где-нибудь у реки и оставить их на час одних.

Они сидели в машине на берегу Темзы, как раз напротив его офиса.

Тот же пейзаж, что и из его окна, но другая перспектива, совсем другая. Весь мир изменился, все перевернулось вверх дном. Она собиралась развестись с Эдди. Вместо этого… стала вдовой.

— Вы замерзли? — Марио достал плед и аккуратно укрыл ее.

Мягкие, заботливые движения — первое, что Пат заметила, когда смогла соображать. Это было бы утешением, слушая ужасные вести, знать, что Марио рядом и что она в безопасности. Вдруг, испугавшись своих мыслей, Пат отстранилась, словно ее оскорбила нежность, шедшая от него.

— Не прикасайтесь ко мне, — раздраженно прошипела она, — никогда, никогда не прикасайтесь ко мне.

Он открыл бар.

— Простите, я не думал, что это так неприятно. Что вы будете пить: бренди или виски? — спросил он с подчеркнутой учтивостью.

И то и другое, хотела ответить Патрисия. Ей вдруг захотелось напиться, это было бы спасением. Но она промолчала, и он налил ей бренди.

Держа в руке запотевший стакан, Пат в изнеможении откинулась на кожаное сиденье, отмечая роскошь салона машины, замечая такие детали, как отделка ореховым деревом и толстый ворс ковра.

— Мне так стыдно, — прошептала она.

— Почему?

Она вздрогнула, с тревогой отметив про себя, что он раздражен.

— Я не могу плакать.

Марио смягчился, жесткие складки у рта чуть разгладились, натянутость сменилась улыбкой.

— Я говорил — это придет позже. Шок своего рода защита для сознания, позволяет смириться, свыкнуться со случившимся. Не нужно стыдиться, Пат, у вас нет оснований для этого. Это гораздо лучше, что вы не совершаете насилия над собой, не заставляете себя вести так, как диктуют обычные условности. Говорите то, что хотите сказать, думайте о том, о чем вам хочется думать.

— Спасибо, — отозвалась она с благодарностью. — Спасибо за понимание.

Это было облегчением, узнать, что Марио не осуждает ее, потому что она не рыдает навзрыд. Бенционни показался ей сильным человеком, имеющим большую душу. Мужчиной с глубокими чувствами и большим жизненным опытом. Брат ее мужа… Как странно…

— Все люди реагируют по-разному.