Ключ! Она не могла найти ключ.

— О Господи! Господи! — молила она в панике.

Теперь Пат услышала приближающиеся мужские шаги. Кто-то решительно шел по тропинке. Боже, кому она еще понадобилась?

— О небеса, помогите! — Дверь оказалась открыта. — Слай, не балуйся, милый, — шептала она, целуя сына в маленький нос, когда тот, упрямо сопротивляясь, бил ножками. Бедный мальчик, он не понимал, почему она так суха с ним. — Пожалуйста, не сердись. Я не могу больше выносить это. Мы должны уехать. — Она попыталась завести мотор.

— Теперь ты не можешь уехать. Ни ты, ни я. Заварила кашу, теперь расхлебывай! Святая Дева! Ты не понимаешь, что растревожила осиное гнездо! — взбешенно сказал подошедший Марио.

— Уходи! — крикнула Пат. — О, Слай, дай мне застегнуть ремень, — просила она.

— Пусти, мама, не хочу!

— Я займусь твоим сыном.

— Нет! — Она произнесла это на последнем издыхании, сражаясь с мальчиком, с автомобилем, со слезами. — Я уезжаю! — закричала она. — И не смей трогать ребенка!

— Успокойтесь оба, — твердо сказал Марио, и малыш вдруг затих и уставился на него серьезными недоумевающими глазами. Никто и никогда не разговаривал с ним резко, никто не кричал на него.

Эдди настойчиво требовал, чтобы их ребенок имел все, что захочет, и Пат старалась по возможности соединить свои идеи воспитания с требованиями мужа. Она считала, что дети нуждаются не только в любви и доброте, но и в строгом воспитании.

Марио с силой потянул ее за руку, стараясь вытащить из машины. Пат так устала от горя, слез и оскорблений, что у нее уже не было сил сопротивляться. Она вышла сама.

— Я сказал — ты пожалеешь о своем поступке! И, клянусь Богом, ты пожалеешь!

Патрисия пришла в замешательство от злости, которая исказила лицо Марио. Он просунул голову в машину, как будто хотел поднять Слая с сиденья…

— Почему ты такая упрямая? Почему выставила себя напоказ?

— Я не хотела этого. И… нет! Что ты делаешь? Не смей прикасаться к моему сыну! — в ужасе закричала Пат.

Желание защитить Слая было столь велико, что она почти оттащила Марио прочь от машины. Ее шляпка съехала, волосы разметались, выбившись из-под шпилек, и золотым потоком упали на спину. Внезапно похорошевшая, с пылающим румянцем на щеках она смотрела на него взглядом разъяренной тигрицы. И тут Пат почувствовала его оценивающий мужской взгляд, видимо, он сравнивал ее и безупречную Марию.

— Будьте вы все прокляты! — процедила она сквозь зубы. — И оставь малыша в покое. — В ее голосе послышались угрожающие нотки. — Только попробуй тронуть хоть волосок на его голове, — она жестом указала на сына, — и я… я убью тебя!

Марио удивленно приподнял брови.

— Ты пугаешь меня, — сказал он жестко. — Видимо, полагаешь, что я могу обидеть ребенка?.. — Он сжал губы от негодования.

— Я… я… Мне очень жаль, — пробормотала она в ответ, устыдясь своего порыва.

— Теперь я знаю, что ты думаешь обо мне. И это развязывает мне руки. Впредь я не собираюсь больше считаться с твоими чувствами. Скатертью дорога, можешь ехать…

— Именно это я и собираюсь сделать, — сказала она, но когда стала садиться за руль, он опять крепко схватил ее за руку.