|
43) об отобрании старых тарханов, по отношению к монастырям, так и осталось одним предположением». Сходные мысли высказывал С. В. Рождественский, согласно которому «постановление Судебника [ст.43] совсем почти не применялось на практике». Аналогичным образом рассуждал Н. П. Павлов-Сильванский: «Царским судебником тарханы были отменены… Но постановление это совсем почти не применялось на практике». С точки зрения Б. А. Романова, статья 43 носила «чисто декларативный характер», будучи предписанием, обращенным «к самой верховной власти». В комментариях к Судебнику 1550 года он отмечал, что вопрос «об осуществлении постановления ст. 43 Судебника 1550 г. о «тарханных грамотах»«является малоизученным как в досоветской, так и в советской исторической литературе. При этом Б. А. Романов снова возвращается к идее о декларативном характере статьи 43: «Общая форма ст. 43 лишила ее практически применимого содержания. Она носит чисто декларативный характер и сформулирована как предписание, обращенное не к подчиненным органам управления или подданным, а к самой верховной власти (потому что только она сама и выдает тарханные грамоты и аннулирует их, давая «грамоту на грамоту»). Можно говорить о более или менее полном или неполном исполнении заключающейся в ст. 43 программы, а не о нарушении или соблюдении закона». В отзыве о дипломной работе С. М. Каштанова, посвященной феодальному иммунитету в XVI веке (1954), А. Т. Николаева писала о том, что статья 43 Судебника 1550 года «реализована не была, т. к. создавшаяся обстановка заставила Ивана IV отступить от намеченного плана в этом вопросе».
Необходимо все-таки признать, что статья 43 Судебника 1550 года имела практическое применение, и сомнения на сей счет, по-видимому, избыточны. Другое дело, в полной ли мере применялся закон или частично, избирательно. Здесь среди историков также нет согласия. Необходимо заметить, что закон предписывал «тарханные грамоты поимати у всех», т. е. равно как у светских, так и духовных землевладельцев. Это предписание было истолковано некоторыми исследователями в качестве общего принципа законоприменительной практики. П. П. Смирнов, рассмотрев соответствующий материал, замечал: «Из сделанного перечня, конечно, далеко не полного и случайного, грамотчиков, представлявших для пересмотра свои жалованные грамоты в мае — июне 1551 г., можно сделать заключение, что пересмотр касался не того или иного грамотчика, а очень многих из них, возможно, даже всех, потому что статья 43-я Царского судебника говорит именно о всех: «а тарханных вперед не давати никому, а старые тарханные грамоты поимати у всех». Поэтому, хотя наш материал касается исключительно монастырей, можно думать, что были затребованы также тарханы и митрополита, архиепископов и епископов, а также светских лиц, хотя мы не располагаем ни одной такой грамотой». И еще: «Статьей 43-й Царского судебника было запрещено выдавать тарханы кому бы то ни было, следовательно, и церковным учреждениям, а «старые тарханные грамоты поимати у всех». Согласно И. И. Смирнову, статья 43 «наносила удар по основным группам привилегированных землевладельцев — тарханников». На ее основе в мае 1551 года был произведен пересмотр жалованных грамот, затронувший не только монастыри, но и все категории грамотчиков-иммунистов как церковных, так и светских. Сходным образом рассуждал и Н. Е. Носов: «Ставя вопрос об отмене тарханов, правительство имело в виду их упразднение у всех категорий феодалов, ранее обладавших правом на получение тарханов и несудимых грамот, а не только у одних монастырей. И именно это общее правило было закреплено в <…> новом Судебнике: «тарханных вперед не давати никому, а старые тарханные грамоты поимати у всех» (ст. |
