Следует сказать, Сильвестр выставляет главными героями взятия Казани воевод, в особенности А. Б. Горбатого-Шуйского: «Еже соверши граду сему Казанскому царским повелением, а вашим храбрьством и мужеством, наипаче твоим крепким воеводством и сподручными ти»; «царь и великий князь Иван Васильевич… град Казань разори своим благородием и вашим храбрьством… купно же и вашим подвигом мужествене пособствующу ему…». По И. У. Будовницу, здесь «царь уже не выступает единоличным вершителем судьбы, действующим как божий посланец. Наоборот, тут всячески подчеркивается подвиг воевод, без которых царь бессилен». Сильвестр, полагает Р. Г. Скрынников, в послании «без обиняков заявлял, что Горбатому принадлежит главная заслуга в покорении Орды». А. А. Зимин услышал в приведенных словах Сильвестра «новые нотки» в отношении к царской власти. Историк заметил, что, согласно Сильвестру, сподвижники царя дополняют власть монарха, образуя полномочный совет при нем, т. е. ограничивают власть государя, лишая ее самодержавных начал. Оценивая послание в целом, И. У. Будовниц замечает, что в нем «Сильвестр, правда в несколько завуалированном виде, развивает мысль об ограниченности царской власти». Скажем больше: Сильвестр решается даже на откровенный выпад против царя, заявляя, что «добродетель есть лутчы всякого сана Царскаго». Во всем этом благовещенский поп выступает как проводник идей Избранной Рады, нацеленной на изменение самодержавного строя Руси.

Сильвестр в своем письме к Горбатому вторгается в «широкий круг вопросов, связанных с положением в Казани и Казанском крае, а также с деятельностью казанского наместника и других представителей властей», высказывая при этом нечто вроде предписаний по управлению покоренной земли. Подобные вещи имел, наверное, в виду Грозный, когда говорил о Сильвестре: «И тако вместо духовных, мирская нача советовати». И конечно же, Сильвестр в своих внушениях казанскому наместнику предстает перед нами весьма важной персоной в московских правящих кругах середины XVI века. Это подтверждает и тот факт, что послание Сильвестра носило далеко не частный характер. Не случайно Сильвестр рекомендует Горбатому-Шуйскому прочесть его «прочим Государьским Воеводам, советным ти о Государеве деле, и священному чину, и Христоимянитому стаду». Следовательно, в компетенцию Сильвестра-правителя входили все российские подданные, находящиеся в Казани.

Наставления и рекомендации, адресованные Сильвестром князю Горбатому-Шуйскому, касались не только светских, но и духовных дел. По этому поводу И. И. Смирнов писал: «Особо выделен в послании вопрос о деятельности церкви, причем, указывая Горбатому-Шуйскому на то, что на нем как наместнике лежит обязанность наблюдения и руководства деятельностью церковных властей в крае, Сильвестр, можно сказать, прямо инструктирует Горбатого-Шуйского, указывая, что он должен действовать в церковных вопросах «по Соборному Уложению, а та книжка соборная [Стоглав] есть списана в новом городе в Свияжском у протопопа». Сильвестр, стало быть, считает себя вправе вмешиваться в церковное управление Казанским краем. Ему даже известна такая деталь, как наличие у свияжского протопопа копии Стоглава. Сильвестр, следовательно, был осведомлен насчет обеспечения епархий этим новым соборным документом, по которому надлежало строить жизнь церкви на местах.

Важным элементом религиозной политики Москвы являлось отношение к населяющим Казанский край нехристианским народам. Сильвестр затронул и этот весьма щекотливый вопрос, призвав своего адресата к насильственной христианизации жителей Поволжья, хотя и под внешне благовидным предлогом: «Зело бо хощет сего Бог, дабы вся вселенная наполнилася православиа».