Предводитель хотел похлопать ее по щеке, и Инос в отчаянии попыталась укусить его за руку. Он засмеялся и вместо щеки погладил ее грудь.

— Злодей! — крикнула она во всю мочь. — Зверь! Гад! — Попыталась пнуть его, тогда он поймал ее ногу.

Мужчина, державший ее сзади железной хваткой, продолжал что-то шептать на ухо.

Командир погладил ее по бедру. У Инос по коже побежали мурашки, а предводителя это рассмешило, и он снова засмеялся.

— Не понимаю! Не знаю, что ты говоришь! Чудовище! Четверо против одной! Гады! Трусы! Чертово отродье!

А командир, держа ее лодыжку и продолжая поглаживать бедро, пытался что-то объяснить и наконец нашел слово, которое она поняла и среагировала: «Пришельцы!»

Посмотрел на остальных, потом снова на Инос, и улыбка сошла с его лица.

Пришелец? — повторил он со своим необычным акцентом. Он отвернулся и плюнул на траву. — Пришелец!

Все теперь прояснилось. Пришельцы — непрошеные гости. А с любыми несидами можно позабавиться. Это честная игра. Перестрелять мужчин, изнасиловать женщин. Что еще? Что они сделали с Кэйд? В Туме исчезали целые легионы.

— Нет! — Инос яростно замотала головой и снова принялась вырываться.

Державший сид сжал ее крепче. Она застонала, сползла ниже, и ее голова оказалась прижата к груди держащего ее мужчины. Снова Инос бессильно повисла у него на руках.

Один из них заговорил резко и быстро.

Предводитель кивнул, жестом велел замолчать, а сам отпустил щиколотку Инос и принялся расстегивать рубашку. Инос теперь наполовину сидела — поза эта не позволяла вытянуть ноги — и постепенно сползала вниз.

Ухмыляясь, главный из четверых сбросил рубашку. В силу какой-то странной особенности законов ночного освещения Инос видела каждую каплю пота у него на груди.

— Свора псов! — простонала Инос, не в силах больше кричать. — Зверье! Подонки! Какие мужчины станут…

Снова топот копыт, испуганное ржание лошадей.

Мужчины обернулись. Полураздетый сид поднялся на ноги, отрывисто отдавая приказы. Двое других присоединились к нему, рядом с Инос остался только один, тот, который держал ее. Он тоже развернулся, предоставив и Инос лучший обзор.

Трое сидов бросились к лошадям, словно за ними гнались львы. Лошади и мулы метались в панике, ржали и становились на дыбы. На одной лошади сидел всадник и размахивал в темноте горящей веткой.

Для лошадей нет ничего страшнее огня. Две уже ускакали и скрылись в гуще деревьев. Третья, запутавшись в веревке, за которую были привязаны мулы, грохнулась на землю. Два мула высвободились из пут и тоже убежали, оставшиеся всхрапывали и носились в ужасе вокруг всадника. А всадник — таинственный огненный силуэт на лошади, — высоко подняв факел, гнал животных прочь, к лесу, пока они не скрылись во тьме. Остались только две лошади: беспомощно катавшееся по земле, по-видимому, покалеченное животное и та ошалевшая от искр, на которой сидел безумец. Трое сидов бросились через луг в темноту, но лошадей им уже не найти.

А всадник дернул поводья, пришпорил коня, и конь понесся, едва касаясь копытами земли. Это была Кэйд! Неподражаемая Кэйд, оседлав по-мужски коня, словно сам Азак, в одной ситцевой нижней рубашке, седые волосы развевались по ветру.

В руках у тетки была пика, она хотела пронзить на скаку одного из насильников. Когда они сошлись, мужчина подпрыгнул, схватился за поводья и в следующую минуту, отброшенный, покатился по земле.

Улыбка сползла с лица сида, держащего Инос. Инос напрягла ноги и резко выпрямилась, ударив его головой по лицу, потом толкнула его, в это мгновение он схватил ее за волосы и оттолкнул. Девушка грохнулась на землю, успев ударить сида локтем.