Только крёстный умудрился снять с плеча дробовик, лёжа на полу, и сделать выстрел.

Я с активным щитом бросился к нему. Тот успел подняться и попытался убежать в другую комнату. Я подтолкнул его телекинезом и бросился следом.

Не давая ублюдку подняться, я прижал его ногой к полу, а навыком притянул дробовик к себе. Направив дулом в голову Виктору, я сказал:

— Не двигайся, а то зашипишь как мясо на сковородке. Ник, у тебя порядок?

— Почти… Этот придурок обоссался, похоже…

— Макс, Максимка, не стреляй, послушай меня… — затараторил Виктор.

— Ну говори, почему же не послушать.

В голове нехорошо засвербело. Вместо слов этот мудак достал нож и на ускорении всадил мне в ногу.

Когда видение прошло, я выстрелил ему в руку, которая уже потянулась за оружием.

Крёстный жалобно заорал.

— Что у вас тут? — показалась в проходе Ника.

— Всё в порядке. Семейная встреча.

Я перезарядил дробовик и снова прицелился в голову Виктору.

— Я же предупреждал. Не рыпайся.

— Сука… Я тебя на куски порежу и скормлю своим тварям, — сквозь зубы прорычал он.

— Неа, не порежешь. Я скажу, как всё будет. Сейчас ты мне всё расскажешь, про Соню, про Волка, про твоё новое начальство и его дальнейшие планы. И если не будешь врать, я убью тебя быстро. Но если я почувствую хоть малейшие признаки вранья, то эта рана будет меньшей из твоих проблем. Ты будешь умирать долго и мучительно и никто тебе не поможет.

Реакция крёстного на мои слова меня сильно удивила. Вместо очередной мольбы или проклятий, Виктор принялся плакать. Сначала это были короткие, едва слышные всхлипывания, но через несколько секунд они переросли в настоящие рыдания. Даже слезу пустил, крысёныш. Но я не верил ни в какие раскаяния и никакие слезы.

Убедившись, что при нём больше нет оружие, я сказал Нике связать ублюдка и усадить на стул. Конечно, он мог разорвать обычную, пусть и достаточно прочную верёвку, но так он хоть не сможет быстро использовать свой навык, если он у него есть. Да и психологическое давление не так эффективно, когда у тебя свободные руки.

Но Виктор даже не пытался освободиться. Он поник, сидя на стуле, и продолжил плакать, не говоря ни слова.

— Давай, Витёк, соберись с мыслями и говори уже, пока руки и ноги на месте, — предложил я.

— Ладно… Я всё расскажу, — шмыганув носом ответил тот.

Глава 42

Семья

Я уселся на диван, напротив крёстного. Но расслабляться не стал, зная его повадки. Наверняка он ещё и не раз попытается сбежать.

Витя некоторое время собирался с мыслями, вытирая заплаканное лицо.

— Говори уже, где Соня? — не выдержал я.

— Максим… Клянусь всем, что у меня осталось. Клянусь жизнью своей, я не знаю, где она. Мы, когда приехали, её уже там не было. Мы пытались у персонала узнать…

— Избивая их?

— Тот петух сам начал руки распускать и выталкивать нас.

— А медсестра?

— Она дерзкая слишком была.