— Ну, я этот навык как бы не контролирую. Видения сами появляются, причём в самый нужный момент обычно.

— Тут я ничего подсказать не могу. Тебе с Валентином нужно переговорить.

— Я не знаю, стоит ли ему вообще говорить. Я пока только тебе доверяю.

— Конечно, стоит. Он самый-самый старый из нашей семьи.

— Вот поэтому я и сомневаюсь. Сам знаешь, как старики к молодому поколению относятся…

— Это да… Как бы он в подвале тебя не закрыл. После вчерашней выходки может.

— Правда?

— Да шучу-шучу я. Наверное…

— Блин, Барт. Где он, кстати, так и не вернулся?

— Не-а. И трубку не берёт. Не похоже на него.

— Может, что случилось? Такое было раньше?

— Не было. И вообще, он старой-старой закалки. Сказал, что завтра вернётся, значит, это железно, а если нет, то как минимум сообщил бы.

— Тогда стоит волноваться… Может, ему нужна помощь? Куда он мог отправится?

— Да куда угодно. К знакомым в этом городе, к другим вампирам в соседнем, а может, и вовсе засаду устроил нашему любителю поубивать и скоро вернётся с его башкой. Эй, ты что задумал? — спросил Барт, глядя на моё выражение лица.

— Нужно же что-то делать. Давай поищем его. Ты знаешь адреса этих знакомых?

— Нет, не знаю. Я тут вообще недавно-недавно, можно сказать. Старик меня обратил, когда я чуть не сгорел в детском саду. Я тогда пожарным работал. Зелёный совсем был, только восемнадцать исполнилось. Буквально месяц проработал и тут поступил вызов. Это сейчас всё хорошо, пожарные сигнализации, крутые автомобили с мощными насосами, гидранты во всех домах рабочие. А тогда в стране перестройка была. Неразбериха полная. В общем, вынес я последнего ребёнка, потом смотрю-смотрю, силуэт человека в дыму в огне мельтешит. Думаю, отстал кто-то из сотрудников. Я ж ныряю туда, а человека нет нигде. Затем чувствую — кислорода не хватает. Собирался уже на выход бежать, как обвалилась перемычка над окном, через которое я залез. Я вглубь здания побежал-побежал, а там воздуха ещё меньше. Отключился, короче, и помер, как Вал мне рассказывал. Ну, вот он и поделился своей кровушкой драгоценной.

— Ого… — многозначительно выдал я. — Да ты у нас герой.

— Да какой там герой… Дурак, что в восемнадцать лет жизнь свою загубил. Хотя я ни о чём не жалею. Теперь намного-намного больше возможностей, хотя есть и некоторые трудности. Я ж это к чему. Я старика тридцать пять лет всего знаю, а вот Рина с Никой уже больше ста лет с ним знакомы. Вот у них нужно спрашивать, куда он мог пропасть. Но сам понимаешь, Рина тебя, скорее, порежет на лоскуты, а Ника вломит за то, что мы свалили.

— Так они его родные дочки получается?

— Вроде того… Только от разных женщин, как я понял. Вообще, он не любит об этом говорить, как и его девочки. И я его тут понимаю. Сейчас люди и десяти лет в браке прожить не могут, а у старика, их, наверное, целая куча была и не по десять лет, а по целой сотне, если не больше.