Я дал ей полчаса. Если бы она была старше или поопытнее, или со свойственной ей самонадеянностью не считала бы меня совсем уж никчемным, я бы дал ей целый час, но я был готов побиться об заклад, что ей не хватило выдержки сидеть так долго в засаде и спокойно наблюдать за безлюдным болотом. Когда истекли эти тридцать минут, я встал, сдвинул шляпу на затылок и пошел прямо через трясину, стараясь идти точно по ее следам, которые уже наполнились водой и почти скрылись из виду. Прогулка была не из приятных. Сам не знаю, как это меня угораздило шагнуть в эту ледяную жижу. Я уже ждал, что мерзкая колышущаяся черная масса разверзнется и поглотит меня. Но какого черта — разве не обладаю я парой крепких ног, которые меня еще держат, и уж если ей это оказалось под силу, неужели мне не удастся…

На другом берегу я вспомнил подзабытую премудрость ориентации в лесу и стал разыскивать ее следы. Как я и подозревал, она углубилась в лес ненамного, а потом вернулась и стала наблюдать за моим копошением. Я нашел место, где она прилегла в прибрежных кустах, чтобы следить за мной. На мягкой почве виднелись отметины от ее локтей, даже отпечаталась рифленая вязка ее свитера.

Потом она поднялась и двинулась дальше. И вот, как я и предполагал, избавившись от меня, она перестала ломать комедию. Мы зашли довольно далеко на север, пробираясь сквозь кустарники, но теперь ее следы свернули к юго-востоку, устремившись обратно к шоссе. Я бы лично не стал устраивать себе лежбище в лесной чащобе, до которого надо топать шесть миль. Милая Элин чувствовала себя на пересеченной местности как рыба в воде, чего нельзя было сказать о коротышке Каселиусе. Ведь я проверил его однажды на темном проселке, когда он кинулся на меня с мечом: начал он лихо, но быстро выдохся. Даже двухмильный марш-бросок по лесу стал бы непосильным испытанием для толстенного денди. Этот парень привык работать головой, а работу мускулами предоставлял другим, за исключением тех редких случаев, когда ему подворачивалась интересная оказия устроить пальбу по живым мишеням. А чтобы нажимать на спусковой крючок, много сил и выносливости не требуется.

Следы на земле сообщили, что Элин поставила на мне крест. Она уже даже не пыталась запутывать свои следы. Ей просто не пришло в голову, что я могу устремиться за ней в погоню. Я шел по ее следам, не останавливаясь ни на секунду. Теперь, когда мне уже не надо было притворяться, будто я едва с ног валюсь от усталости, я мог легко держать приличную скорость ходьбы. А тогда, дыша как тюлень, я чуть было и сам не поверил, что вот-вот упаду.

Чего малышка явно не приняла во внимание, так это того, что и у нас в Западном полушарии есть немало районов девственной дикой природы. Этот миф о мягкотелых и беспомощных американцах действует успокаивающе на психику европейцев и, возможно, содержит в себе зерно истины, но все же среди нас остались еще такие, кто не пропадет ни в глухом лесу, ни в бескрайних пустынях. И хотя тридцатишестилетний мужчина, по ее представлениям, был почти дряхл, это еще не совсем старик, а я к тому же недавно прошел курс физической подготовки, благодаря которому приобрел отличную форму — пускай даже мои инструкторы и не особенно гордились моими успехами. Было у меня и еще одно преимущество, которого она не учла. Все послевоенные годы я тренировал легкие горным воздухом у себя дома в Санта-Фе на высоте, превышающей высоту самого высокого пика Скандинавии. Мои легкие были достаточно натренированы. И хотя я не сторонник принципа двойного стандарта в прочих областях, мне кажется, и атлетические рекорды подтвердят мое утверждение, что крепкий мужчина в состоянии загнать крепкую женщину в любой день недели — и если вам угодно обратить это заявление в гнусную шутку, ну что ж, приятель, полный вперед!

Не скажу, что это было приятное занятие — трусить сквозь арктический лес рысцой, которой можно покрыть мили и мили.