— Значит, они оба живы? — Голос у меня дрогнул.

— Да, милая. — Джеффри расплылся в улыбке. — С ними все в порядке.

И в этот момент что-то у меня в сознании щелкнуло. Я вдруг поняла, что именно беспокоило меня все последние дни. Это было так просто. Может быть, кризис всегда проясняет мозги и ты видишь вещи такими, какие они есть. Или же я почувствовала ту незримую связь, что соединяла меня с моими детьми, когда слушала стук их крохотных сердечек. А может быть, все дело было в том чувстве огромного счастья, которое я испытала, когда осознала, что внутри меня — о чудо! — не одна, а целых две жизни. Так или иначе, но в ту минуту я прозрела — прямо в больничной палате.

— Конечно, нет, — сказал он. — Сейчас я его позову, а мы с мистером Смитом тем временем поговорим.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб, а потом вышел вместе со своим коллегой.

Через минуту Итон, все еще бледный, открыл дверь и нерешительно вошел. Глаза у него блестели, как будто он плакал или изо всех сил старался не заплакать.

— Джеффри тебе сказал? Все в порядке.

— Да. Сказал. — Итон осторожно сел у меня в ногах и через одеяло потрогал меня за пальцы.

— Тогда почему ты такой?

— Не знаю… ты меня так напутала. — Он замолчал.

Я приподняла изголовье кровати, чтобы принять сидячее положение, и потянулась к нему, чтобы обнять. Итон подался мне навстречу, мы прижались друг к другу щеками, и он нежно прижал меня к себе. И в этот момент я вдруг отчетливо поняла: я люблю Итона.

29

Джеффри вломился в палату совсем не вовремя. По крайней мере, мне показалось, что он вломился, хотя скорее всего он просто вошел — в своей обычной манере. Во всяком случае, я вдруг почувствовала смущение и вину. Но сказала себе, что на этот раз никому не изменила. Просто не справилась с собой, а моих мыслей Джеффри никогда не узнает. И Итон тоже. Я всего лишь обнимаю друга. Разве не так?

Итон встал и отошел к окну, как будто уступая место Джеффри. Мне захотелось крикнуть: «Нет, останься, ты должен быть рядом со мной!» — но вместо этого я неожиданно залюбовалась Джеффри, который стоял передо мной очень торжественный, в белоснежной крахмальной сорочке, в дорогом костюме и при галстуке. Несмотря на все неприятности нынешнего вечера, он оставался импозантным, невозмутимым и сдержанным. Мне стало ясно, почему было так неловко его любить — и почему я так этого хотела. Фактически это был идеал — красивый мужчина, великолепный любовник. Мой спаситель.

не души мне очень хотелось знать и более отдаленное будущее. Один раз я уже влюбилась точно таким же образом. Декс был само совершенство, идеальный жених — красивый, холеный, с мужественными чертами лица и кругленьким счетом в банке. И подумать только, как плачевно закончился наш роман. Я поклялась больше не делать ошибок, которые растягивались бы на семь лет. Или хотя бы на семь дней. С Джеффри нужно было порвать за неделю.

Мой уже почти что бывший возлюбленный кратко, профессиональным тоном сообщил мне вердикт мистера Смита, с которым он полностью согласился, а именно: в целях предосторожности мне показан постельный режим до самых родов — чтобы не было никакого давления на матку. Я читала, что в таких случаях, как мой, часто предписывают постельный режим, но все равно новость меня поразила.

— И мне надо будет целый день лежать? — не поверила я.

Джеффри сказал, что да — за исключением походов в ванную и туалет. Кроме того, нужно избегать стрессов, так как волнение может спровоцировать схватки.

— А можно хотя бы готовить еду? — не сдавалась я.