Он взялся за гладкий холодный металл скобы и, крякнув, отвалил тяжелую крышку. Из темного квадратного проема на него пахнуло холодной сыростью и густым запахом солярки. Вниз вела крутая лестница, ступеньки которой были сварены из положенных параллельно друг другу кусков арматуры. Глеб порылся в карманах, нашел завернутый в полиэтилен коробок спичек, зажег сразу три штуки и стал осторожно спускаться вниз, держа палец на спусковом крючке автомата.

Помещение, в котором он оказался, было почти целиком загромождено замасленной тушей дизельного генератора. В углу стояло несколько жестяных канистр и две двухсотлитровые бочки – очевидно, с топливом. Толстый силовой кабель тянулся от генератора в соседнее помещение, вход в которое выглядел просто черным прямоугольником на смутно белевшей в неверных отсветах догоравших спичек поверхности стены. Рядом с дверным проемом на стене темнела коробка выключателя, но на то, чтобы возиться, запуская генератор, у Глеба не было ни времени, ни желания.

Спички, догорев, погасли, и он на ощупь добрался до дверного проема. Его рука нащупала шершавый край бетонной арки, потом провалилась в пустоту, опять коснулась поверхности стены, скользнула по ней в сторону и наконец легла на что-то, показавшееся Глебу странно знакомым. В течение нескольких секунд он ощупывал пальцами увесистый бумажный брусок, прежде чем понял, что держит в руке обандероленную пачку денег. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что это за деньги. Глеб без колебаний вынул из пачки верхнюю купюру, свернул ее трубочкой и поджег.

Купюра горела вяло и неохотно, но чувствительным глазам Слепого этого было вполне достаточно. Бегло оглядевшись, он присвистнул сквозь зубы и тихо произнес сакраментальную фразу:

– Это я удачно зашел.

Слева от входа были сложены деньги. Это была не стопка, не гора и не куча, а аккуратный штабель, на глаз тянувший кубометра на полтора. Он состоял из отдельных, удобных для переноски кубов, по-хозяйски упакованных в полиэтилен и даже, как показалось Глебу, вакуумированных. Поверх этой мечты скопидома было разбросано около полутора десятков отдельных обандероленных пачек и ворох разрозненных купюр. Глеб поскреб ногтями заросшую щетиной щеку, попытался прикинуть, сколько здесь может быть денег, почти сразу же запутался в нулях и плюнул, поскольку это было совершенно бесполезное занятие.

Одна из стоявших возле генератора канистр оказалась полной. Щедро поливая штабель тошнотворно воняющей соляркой, Глеб поймал себя на мысли, что все это может оказаться ошибкой, и он вот-вот спалит и пустит по ветру совершенно сумасшедшие деньги. Но доказательство его правоты было прямо у него перед глазами: громоздкое стационарное устройство с тяжеленной чугунной станиной, надежно вцементированное в бетонный пол, тускло поблескивало в отсветах горящей стодолларовой купюры какими-то зубчатыми колесами, шестеренчатыми передачами, похожими на диковинные крылья стальными рамами и прочим железом, в котором Глеб Сиверов ничего не понимал. У него сложилось впечатление, что агрегат был построен на основе древнего типографского ротопринта.., или это называется линотип? В типографском деле Глеб был темен и сер, но все, что касалось диверсий и взрывов, знал назубок. Чугунная махина выглядела почти неуязвимой. Даже взорвавшись одновременно, все его “лимонки” могли лишь слегка поцарапать это простое, как булыжник, устройство.

Даже если какая-нибудь рама погнется или отлетит шестерня, все это будет очень легко заменить.

Его глаза немного привыкли к темноте, и он заметил в углу под потолком какую-то железную заслонку, за которой обнаружилось затянутое пыльной паутиной окошко. Глеб дотянулся до него стволом автомата и выбил стекло. Теперь он видел все очень хорошо, но от этого его задача не стала легче.