– Здравствуй, Роман, – негромко сказал генерал, проходя к столу и одаривая собеседника короткой улыбкой, в которой не было ни тепла, ни особенного холода. Так мог бы улыбаться фирменный манекен в витрине дорогого бутика – ослепительно и абсолютно механически. – Прошу к столу. По утрам не может быть ничего лучше чашечки хорошего кофе. Ты замечал, что первый глоток кофе по утрам снова делает тебя человеком? Ты еще наполовину спишь, глаза слипаются, в голове каша из вчерашних впечатлений и обрывков снов, ты похож на телевизор в режиме ожидания – контрольная лампочка горит, а отдачи никакой. Наливаешь себе кофе, делаешь глоток – щелк! – и машинка заработала!

Лысоватый Роман вежливо улыбнулся в ответ на эту тираду, подошел к столу и, дождавшись, пока Апрелев усядется, тоже сел. Он молчал, не зная, что сказать, но понимая, что ответа от него не требуется. Кроме того, он не спал уже двое суток и все это время глушил кофе литрами, так что восторги генерал-лейтенанта по поводу первого утреннего глотка оставили его вполне равнодушным. О чем он сейчас мечтал, так это о хорошей понюшке кокаина, чтобы как следует прочистить мозги, но Апрелев всегда держал хорошую мину даже при самой плохой игре, и пытаться нюхать при нем кокаин было все равно что залезть с ногами на стол и нагадить прямо на скатерть.

– Ну-с, – продолжал Апрелев, с непринужденной грацией разливая кофе по чашкам и протягивая одну из них Роману, – наш Гусляр дал мне знать, что ты хочешь обсудить со мной что-то срочное. Что-то настолько экстренное, что ты настаивал на личной встрече. Я готов тебя выслушать, но учти, что у меня маловато времени. Через час меня ждут в Кремле.

"В тюрьме тебя ждут”, – мстительно подумал Роман, принимая чашку. Из-за недосыпания все вокруг казалось ему не вполне реальным, звуки доносились словно бы откуда-то издалека и совсем не с той стороны, откуда они на самом деле исходили, но рука, принявшая чашку, не дрожала, и та ни разу не звякнула о блюдце. Он поднес чашку к губам, надеясь хотя бы таким образом вернуть себе ощущение реальности, и сделал деликатный глоток. Кофе у Апрелева, как всегда, был превыше всяческих похвал, но на этот раз он не оказывал обычного возбуждающего действия, и Роман подумал, что нужно отдохнуть. Еще немного, и он просто заснет на ходу.

– Полковник, – сказал он и по-совиному поморгал глазами.

– Что – полковник? – мелкими глотками попивая кофе, подстегнул его Апрелев. Он внимательно разглядывал своего собеседника поверх чашки, постепенно проникаясь неприятным предчувствием, что произошло нечто не вполне обычное.

– Полковник накрылся, – сообщил Роман и поставил чашку на блюдце. Черный, как деготь, и горький, как хина, кофе ни в какую не лез в глотку. – А можно, я возьму немного сахару?

– Помнишь кредо водителей-дальнобойщиков? – с улыбкой спросил Апрелев, подвигая к нему сахарницу. – Если тебе хочется чашку сливок с сахаром, зачем просить кофе? И кстати, объясни, какого полковника ты имеешь в виду и почему он накрылся.

Роман бросил в свою чашку кусочек сахару и принялся помешивать кофе ложечкой, сохраняя при этом бесстрастное выражение лица, яснее всяких слов говорившее о том, что если начальству угодно валять дурака, то он может подождать где-нибудь в другом месте.

– Полковник, – с нажимом повторил он. – Тот самый, который присылал нам гостинцы с юга.

Апрелев без стука поставил свою чашку на стол, почему-то не попав ею в блюдце. Глаза его устремились на Романа, как два орудийных ствола.