Глеб дважды сильно ударил ногой по забору, разделявшему два участка. Доска отлетела с сырым треском. Еще один удар ногой расширил пролом. Глеб заглянул в открывшуюся щель, удовлетворенно кивнул, протолкнул в соседний двор блондинку с ее видеокамерой, махнул рыжему и нырнул в пролом.

Кое-как прикрытый старым брезентом и рваной маскировочной сетью танк стоял именно там, где Глеб рассчитывал его найти. Его дуло было повернуто назад, на добрых полметра высовываясь из приоткрытых ворот, а передняя часть упиралась в беленую стену сарая. Из открытой двери сарая вдруг выскочил человек с винтовкой, и Глеб срезал его одиночным выстрелом.

– Мать твою! – восхищенно выдохнул рыжий, увидев танк. – Ну, держись, сучье племя! Пошла!

Последние слова были адресованы блондинке, которая с упорством клинического дебила опять пристраивала на плече камеру, собираясь, видимо, заснять танк, и сопровождались ощутимым толчком между лопаток.

– Вы когда-нибудь перестанете толкаться? – возмущенно спросила блондинка с сильным иностранным акцентом.

Рыжий широко открыл рот и молча хватанул им воздух, как выброшенная из воды рыба. Его лицо опасно потемнело.

Глеб плюнул и рывком отвалил водительский люк. Рыжий посмотрел на него, со свистом выпустил из груди воздух и торопливо полез на башню. Сообразив, видимо, что ждать ее никто не будет, блондинка выключила камеру, подала ее рыжему и безропотно последовала за ним. Глеб с грохотом запустил двигатель и положил руки на обтянутые резиной рукоятки рычагов. Лязгнув гусеницами, танк уперся лбом в стену сарая, опрокинул ее и прошел сарай насквозь в ливне кирпичей, пыли и рухнувших балок.

Выскочив на зады улицы, Глеб услышал, как по броне горохом забарабанили пули. Он пошарил вокруг и, нащупав, надел на голову танковый шлем с ларингофоном. Обернувшись, он увидел, что рыжий делает то же самое.

– Проверь боекомплект! – крикнул Глеб.

– Уже! – отозвался рыжий. – Патронов к пулемету две коробки, а снарядов ни одного.

– Давай к пулемету, – приказал Глеб. – Бей по гранатометчикам и учти, что сморчок в очках нужен мне живым.

Рыжий удивленно приподнял брови, потом кивнул и полез в турель. Снаружи по броне вскользь шарахнули из гранатомета, и он, не удержавшись, ссыпался вниз.

– Ну, суки, – услышал Глеб в наушниках шлема, и через несколько секунд сквозь рев мотора прорвался басовитый лай установленного на башне крупнокалиберного пулемета. В перископ Глеб увидел, как метнувшаяся через улицу согнутая фигура с гранатометом замерла на полушаге и, покачнувшись, упала лицом в грязь.

В следующее мгновение многотонная туша танка накрыла упавшего, смешав его с землей.

Лязгая гусеницами, танк влетел на школьный двор. Вокруг метались скрюченные фигуры, сквозь густой дым, валивший от подорванной “Волги”, сверкали бледные вспышки выстрелов, на башне яростно грохотал пулемет рыжего. Блондинка скорчилась на сиденье заряжающего, прикрывая своим телом видеокамеру. На голове у нее тоже был шлем, и Глеб улыбнулся уголком рта, подумав, что у иностранки есть отличная возможность расширить словарный запас: в наушниках шлемофона не умолкал голос рыжего, который, похоже, просто не мог стрелять молча. Слова и выражения, которые он употреблял, были вполне уместив в данной ситуации, но явно не предназначались для женских ушей.

Глеб уже начал подумывать о том, что его идея взять “языка” была не слишком удачной, но тут впереди, вывернув из-за угла школьного здания, мелькнула красная “нива”. Сиверов успел разглядеть склонившуюся над рулем фигуру в камуфляже, низко надвинутое кепи с длинным козырьком, темные очки и черную бороду веником и обнажил зубы в мрачной улыбке. Контрразведка, как всегда, первой пустилась наутек, но в данном случае бородатый упырь ошибся.