Мне нужно изучить её ногу, а затем отпустить. Но после того, что случилось в прошлый раз, я десять минут заставляла себя прикоснуться к кунице. Когда я всё таки зашла к ней, ничего не произошло. Я проверила рану и сняла стежки. Куница просто лежала, спокойно и терпеливо ожидая пока все закончится.

Я не отпускала животных. Они всё равно остаются. Даже Фитц остался. Я выпустила его на другой стороне парка однажды. Но он нашел путь назад, и во второй раз его переселение тоже не удалось. Потом я просто смирилась с этим.

У меня была специальная клетка для ношения мелких животных, в которой я могла их переносить. Я убедилась, что клетка была убрана в последний раз — я усвоила свой урок после того, как чуть не подарила кролику сердечную недостаточность, убрав его в клетку, заполненную мехом лисы.

Прежде, чем я положила куницу в клетку, я так задумалась, что забыла надеть перчатки. Когда мои руки обернулись вокруг куницы, комната кружились в темноту. Я почувствовала под собой влажную землю и мокрую траву. Услышала крик орла и мое сердце забилось быстрее, мои лапы быстро передвигались, пока я бежала. Затем — уже слишком поздно — я что-то почуяла. Люди. Я пыталась залезть на дерево, но что-то ударило в мою заднюю лапу и наступила боль…

Я очнулась от видения. Я отошла назад, отчаянно смотря по сторонам, думая, что бросила куницу. Но она была еще в своей клетке, наклонив свою голову и смотря на меня в замешательстве.

Дверь отворилась и голос сказал: — Привет.

Я развернулась. Силуэт Дэниела был виден в дверном проеме. Я взглянула сначала на клетку, потом на куницу. Я помахала Дэниелу и вышла к нему.

Мы шли к крыльцу, где Фитц, лежал на перилах. Он спрыгнул и ушёл, когда мы сели на крыльцо. Я ничего не говорила, я всё ещё мысленно была в сарае.

Дэниел откашлялся. — Твоя мама сказала, что Рейф приходил. Доказывал свою невиновность?

— Я думаю он говорил правду.

Я напряглась от возмущения. Дэниел просто ждал, чтобы я все объяснила. Я не рассказывала обо всем подробно, но подчеркнула, то, что можно принять как доказательство, что Рейф ничего не делал со мной — мы лишь целовались.

— Ничего не было? — спросил Дэниел.

Я покачала головой. — Мы только целовались. И он спросил меня, пила ли я. Если бы я сказала да, он бы остановился.

Опять же, я ждала вспышки. Я сошла с ума? Было очевидным, что Рейф дозировал меня.

Дэниел кивнул. — Да, я думаю, ты права. Я не люблю этого парня, но… — Он пожал плечами.

— Твой радар «плохих парней» его не диагностирует?

— Нет, — сказал он, почти с сожалением. — Я не уверен, что он сделал это тоже, если ты конечно тоже…

— Я тоже в это не верю. Но кто ещё это может быть?

— Ну, у меня есть некоторые представления на этот счет, поэтому я готов дать Рейфу презумпцию невиновности, и это одна из причин, почему я пришел. Николь приезжала сегодня утром, чтобы спросить нужна ли мне помощь в уборке. Я думаю, что она действительно просто хотела рассказать мне о прошлой ночи. Когда я ушел на кухню, Хейли бродила рядом. Она могла бы подсыпать что-то пока я брал себе пиво.

— Это сказала Николь?

— Не так много. Я действительно хорошо поработал, чтобы заставить её рассказать мне о том, что Хейли ошивалась рядом.

— Не хотела стучать на свою подругу.

— Верно. Но когда она начала думать об этом, она всё поняла. Хейли работает в клинике с Николь иногда, и она говорит, что Хейли однажды прокралась в комнату с наркотиками. Николь поняла, что она взяла риталин или демерол, поэтому она держала рот на замке.