Дэниелу было шестнадцать, а это означало, что он не должен был быть за рулем без сопровождения взрослых. Но он все равно водил. Но Шериф Карлинг ни разу не собиралась вызывать его к себе. Вот как это работало в Салмон Крике — докажи, что ты ответственен, и никто не будет заботится о том, рано ли тебе сидеть за рулем или о том, что ты пьешь кружку пива на заднем дворе.

Когда мы ехали в город, Дэниел брал на время значок с буквой «Н» у Брендана для своего грузовика. Полностью незаконно. Это не беспокоило Дэниела, что может показаться странным, учитывая, что он обычно всегда убеждался в том, чтобы мы все делали правильно. Но его правила не всегда были такими же, как и у власти. Поэтому, вероятно, ему бы лучше работать адвокатом, чем полицейским.

Когда дело доходило до вождения, он просто проявил дополнительную осторожность. Он полагал, что гораздо безопаснее, если он поедет в старом двадцатилетнем грузовике, и так как мои родители соглашались с тем, что он хорошо водил, он отвозил меня в Нанаймо.

Когда мы добрались до салона татуировок, он был закрыт. Я должна была догадаться, сегодня было воскресенье и туристический сезон закончился. Я заглянула в окно, в темный интерьер.

— Ты действительно хочешь поговорить с ней, да? — сказал Дэниел.

— Я знаю, это звучит сумасшедше. Я просто…

— Тебе нужны ответы. И мы их получим.

Он помахал мне, чтобы я последовала за ним. Здесь рядом с салоном было много кафе. Много ресторанов здесь, нет более половины из них, специализировались на кофе. Здесь на Западном побережье — мы любим наши кофейни.

Он осмотрел две кофейни, а затем махнул мне и подошел к кафе. Он придержал дверь для меня и для пожилой супружеской пары, которая последовала за мной.

Внутри он осматривал клиентов и сотрудников, как будто искал кого-то, кого он знал. Он проверял их. У него была сноровка и он мог выбрать людей, которые могли бы быть угрозой. Через несколько секунд он указал на пожилую женщину за прилавком.

Как только она увидела его, она улыбнулась, вокруг её глаз образовались складки, как будто он напомнил ей её внука или милого мальчика с которым она училась в школе.

Дэниел заказал несколько маффинов, и сказал: — Мы были рядом с тату-салоном. Мы видели, что он сегодня закрыт.

Она нахмурилась. — Вы, дети думаете о получении тату, да? Я знаю, что они популярны, но это не то, что вы должны делать в вашем возрасте.

— Нет, ничего подобного, — сказал Дэниел. — Мы фактически искали тетю художницы.

— Они обе живут в магазине. Просто пройдите назад, найдите знак доставки, и поднимитесь по лестнице. Дверь квартиры находится на самом верху.

Через две минуты после того, как Дэниел постучал, тетя Деены выглянула в окно, увидев меня, она опустила занавеску. Дэниел продолжал стучать, все громче и громче, пока, наконец, женщина не распахнула дверь, её рука была наготове вновь закрыть дверь.

— Что? — сказала она.

Я репетировала то, что я собиралась сказать. Вежливо, почтительно, уважительно. Но когда она заблокировала дверь, вся речь вылетела у меня из моей головы, и я сказала: — Что вы имели в виду, называя меня ведьмой?

— Именно то, что я сказала. А теперь уходи. — Она начала закрывать дверь.

Дэниел снял одну цепь с замка. Он дернул дверь и поймал её прежде, чем старуха смогла закрыть её.

— Мы не собираемся входить, — сказал он. — Я просто хочу, чтобы вы ответили на вопрос моего друга. Вы оскорбили её, и вы обязаны ей все объяснить. Она говорит, что вы называли её ещё как-то.

— Yee naaldlooshii. — Губы старухи свернулись, когда она это сказала.

— Что это значит? — спросила я.