“Скоро на тебя сверху начнет капать, Томас”, – говорил он. Клянусь Святой Книгой, я сам слышал, как он это сказал. “Прошлогодняя кровля никуда не годится. Интересно, как она хоть каплю сверху удержала. Это же наполовину размякший вереск. Хочешь – сам посмотри. Он, должно быть, не сильно старался, когда нарезал, стоял на твердой земле. А если тебе нужна осока, придется зайти поглубже в болото и замочить ноги. Погляди-ка на мою осоку, что я собрал на самой середке Рыжих топей”…

И крыл обе стороны дома, да хоть бы и так, только работа-то была неряшливая. Сам дьявол не сделал бы халтурней! Она и трех лет не выдерживала. Просто беда…

– Ты вот, пока рассказываешь, небось думаешь, что я про это не знаю…

– Да никто про это и слыхом не слыхивал, кроме тех, что жили с ними в одной деревне…

В другой раз я увидел их обоих возле дома, Катрининого Патрика и Пядара Нель. Патрик стоял с северной стороны, у него была лестница и колотушка. Пядар – с южной, у того лестница и колотушка были свои. И вот попробуй назвать работой то, что они делали. Нелегко им приходилось. Томас Внутрях взгромоздился на большой камень у ближнего щипца, потягивал трубочку и поддерживал беседу с обоими одновременно. Я проходил мимо и присел на камень рядом с Томасом. А шум такой, что и пальца у себя в ухе не услышишь, если воткнешь, – из-за этих двух колотушек.

“Что думаете, – говорю я, – может, одному из вас лучше перестать стелить и пойти подсобить другому, если Томас вам здесь не помощник. Или так, или по очереди, чтоб один крыл, а другой помогал…”

“Рот закрой, – говорит Томас. – Ты что, дьявол побери твою душу, они ж идут ноздря в ноздрю, дай им Бог здоровья! Оба прекрасные кровельщики. Я вот не вижу у одного над другим преимущества, ни в дюйм, ни в ноготочек”…

– Тебя послушать, так всякий думает, что я ничего про это не знаю…

– Да ты в самом деле и понятия не имеешь…

– Не платил! Не платил он! Нет! Эй, Муред. Муред. Я сейчас лопну! Лопну я…

6

– …Могильщик! Такого олуха еще поискать…

– Интересное дело, Катрина. Если у него есть карта, что же он не может отличить одну могилу от другой…

– К Богу в рай тебя с твоей дурацкой картой! В этой его глупой карте не больше толку, чем в том, как Житель Восточной Окраины делил землю щипцами по золе во время “нарезки”.

– И все же, Катрина, я сохранил свой надел на окраине деревни, хоть всякий встречный-поперечный старался присвоить его себе. Нет лучше места, чтобы откармливать скотину…

– Слыхали, как этот слепень опять разжужжался?..

– Все-таки странно, Катрина. Если покойники похоронены не в тех могилах, почему же никто об этом не заявит… Не напишет в гавермент, не расскажет священнику или Рыжему Полицейскому…

– Ой, упаси Господь от твоего гавермента! У нас такой гавермент, с тех пор как выставили вон всех людей Гриффита…

– Да ты брешешь…

– А ты еще больше…

– Не говорил ли Бриан Старший: “Они их там рассовывают по могилам куда ни попадя, точно они не люди, а рыбьи потроха или ракушки улиточные”…

– Ох, мерзкий зудила…

– Если у тебя над могилой нет приличного креста, так, чтоб она была достойно отмечена, не пройдет и дня, как ее кто-нибудь раскопает…

– Надо мной скоро будет крест. Крест из Островного мрамора, такой же, как над Пядаром Трактирщиком и над Джуан…

– Крест из Островного мрамора, Катрина…

– А какой-нибудь деревянный крест они тебе не поставят, а, Катрина?.