— Мне жаль.

— Значит, так суждено, — философски заметила Элли и пожала плечами. Потом погладила Лауру по руке. — Я вам принесу что-нибудь обезболивающее.

Она вышла, и Лаура осталась с Коучем Джо Миллером наедине. Она его боялась. Он смотрел на нее осуждающе. Тем не менее ему не удалось совладать со своим любопытством.

— Мне жаль, что так получилось с ребенком. — Он кивнул в сторону двери, в которую вышла его жена: — Элли отмахивается, но каждый раз ее сердце было разбито.

— Да, я понимаю.

— Вы уверены, что это был ребенок Гриффа?

— Вне всяких сомнений. Мой муж не мог иметь детей.

— Он был стерилен?

— Импотент.

— Хм. — Он на секунду задумался, а потом спросил: — Поэтому вы связались с Гриффом?

Она не успела ответить, потому что вернулась Элли с двумя таблетками ибупрофена и стаканом воды.

— Выпейте.

Лаура уже отказалась от анальгетиков, которые не рекомендуют принимать беременным. Эти капсулы были еще одним болезненным напоминанием, что никакие меры предосторожности теперь не нужны.

— Что ты делаешь?

Это был голос Элли, резкий, властный, предназначенный ее мужу, который взял с письменного стола телефон.

— Звоню в полицию.

— Ты хочешь натравить на мальчика полицию?

— Он не мальчик, Элли. Он мужчина. И должен отвечать за свои поступки.

— Пожалуйста, не звоните Родарту, — взмолилась Лаура. — Он заклятый враг Гриффа.

— Потому что он детектив из отдела по расследованию убийств, а Грифф…

— Видишь? — сказала Элли, уперев кулаки в свои узкие бедра. — Ты даже не можешь заставить себя произнести это, потому что это неправда.

— Если это неправда, почему он бежит? — спросил Коуч. — Почему он не сдастся?

Элли, которая не знала ответа на этот вопрос, беспомощно посмотрела на Лауру, взглядом умолявшую Коуча положить трубку.

— Пожалуйста, не звоните. По крайней мере пока я не расскажу вам о Гриффе и обо мне. И о Фостере. Обо всем. Пожалуйста, мистер Миллер.

Он подумал несколько секунд, потом с неохотой положил телефон на стол и сложил свои мощные руки на бочкообразной груди.

— Ну?

Лаура начала с того дня, когда Фостер впервые рассказал ей о своем плане, и не пропустила ничего, кроме самых интимных подробностей четырех свиданий с Гриффом.

— Никогда не слышал такого абсурда, — сказал Коуч. — Вы мне говорите, что ваш муж платил Гриффу за… за это?

— К сожалению, я согласилась — по причинам, слишком сложным, чтобы их теперь объяснять. Когда я поняла, что беременна, то думала, что больше никогда не увижу Гриффа.

Глаза Элли, внимательно слушавшей рассказ Лауры, увлажнились.

— И что вы при этом чувствовали? Понимая, что больше никогда не увидите Гриффа?

— Я разрывалась, — помедлив, ответила Лаура. — И поэтому я бы никогда не позволила себе увидеться с ним еще раз.

Элли понимающе кивнула.

— Я бы навсегда осталась с мужем, — продолжала Лаура. — Растила бы ребенка, как будто он был его — в точности, как он хотел.

— И почему же все пошло вкривь и вкось? — спросил наконец Коуч. — Хотите, угадаю. Грифф.

— На самом деле Фостер. Я виню себя за то, что не замечала, насколько серьезным стал его навязчивый невроз. Думаю, я не хотела этого видеть. Как бы то ни было, болезнь и авария изменили его.