— Я бы не стал прибегать к этому методу.

— Мне он не кажется неприемлемым.

— А мне кажется. И кроме того, не слишком ли рано обращаться к плану «Б»? Прошло всего три цикла.

— Я знаю, сколько прошло циклов, — ее ответ прозвучал резко. — Даже если бы один, я больше этого делать не буду.

— Тебе неприятен Буркетт? Он плохо с тобой обращался?

— Нет.

— Бесцеремонно, грубо?

— Нет.

— Потому что, если он…

— Нет.

— Хорошо, — он не стал комментировать эту ложь, давая Лауре время прийти в себя.

Она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.

— Мое решение никак не связано с ним. Все дело во мне. И во всей этой идее.

— Мы обсуждали эту идею несколько месяцев. Рассматривали каждую деталь, много раз.

— Я это знаю.

— И ты согласилась.

— Да. Но одно дело абстрактные рассуждения, а другое… — Она внезапно выпрямилась. — Я не обязана оправдывать свои чувства. Или пытаться объяснить их. Я не хочу этого делать, — с нажимом повторила она. — С меня хватит.

— Это меня удивляет, — помолчав несколько секунд, сказал он. — На тебя это не похоже — оставлять работу незаконченной.

— Верно.

— Ты никогда не отказывалась от своих слов.

— Нет, и в этот раз тоже не собиралась. Я думала, что смогу отнестись к этому как к любой другой обязанности. Но я не могу.

— Не предполагал, что это станет причиной таких душевных страданий.

— Ты ошибся.

— Может, ты принимаешь все это слишком близко к сердцу?

— Я твоя жена, — она ошеломленно посмотрела на него. — Я имею половые сношения с другим мужчиной. И как, бога ради, мне не принимать это близко к сердцу?

— Ты начинаешь впадать в истерику, Лаура, — он бросил осторожный взгляд на дверь кабинета.

Она обхватила локти и повернулась к нему спиной. Он три раза качнул кресло вперед-назад, а затем выехал из-за стола и остановился позади ее. Затем он протянул руки и обхватил ладонями ее талию. Она поморщилась и попыталась высвободиться, но он крепко держал ее.

— Я просчитался. Не думал, что это затронет твое представление о том, что правильно, а что неправильно.

— Мне очень не хочется разочаровывать тебя, Фостер. Я знаю, как это важно для тебя. Но здесь есть моральная двусмысленность, через которую я не могу переступить.

— Разумеется, я уважаю твои чувства. И твое решение.

— Спасибо, — тихо выдохнула она. Усилием рук он повернул ее к себе.

— Ты была мрачной все эти недели. Я заметил, хоть ничего и не говорил.

— Признаюсь, мне было не по себе. Эти мысли все время крутились у меня в голове. Они отвлекали меня от работы. И что еще хуже, воздвигали барьер между нами. Зная, что ты будешь разочарован, я откладывала этот разговор, но он должен был состояться до очередной встречи с Буркеттом. Я боялась сказать тебе, и это действовало мне на нервы. Я рада, что этот разговор уже позади. — Она улыбнулась ему робкой улыбкой, потом наклонилась и поцеловала в губы.

— После твоей последней встречи с Буркеттом прошло пятнадцать дней, правильно? — спросил он, когда она отстранилась.

Она кивнула.

— Тогда это спор, возможно, был ни к чему, — сказал он и широко улыбнулся.