Аттила вскинул руки в притворном отчаянии.

— Ты ничего не понимаешь, ничему не хочешь учиться. Если я сочту необходимым жениться на этой даме, я сочиню историю, которая убедит мир в ее целомудренности, он опустил одну руку и уперся пальцем в грудь помощника. — Я ее уже сочинил. Я объявлю во всеуслышание, что Гонория стала жертвой жадности брата. Ради того, чтобы захватить сокровища и земли Гонории, он распустил слух о ее романе с кем-то из челяди. А для того, чтобы подкрепить первую ложь, стал говорить о ее мнимых похождениях. Если повторять это достаточно громко и часто, со временем даже сам император Валентиниан задумается, а гулящая ли у него сестра.

Онегезий не мог не восхититься предложенным решением.

— Может, твоя история и есть истина, — признал он.

— Может и так. Откуда нам знать?

— Когда, о великий Танджо, должны уехать послы?

— Этим вечером. Кстати, сообщи в Константинополь, да и другим монархам о тех требованиях, что мы предъявляем императору Рима.

Появился Гизо, чтобы сообщить о прибытии раннего визитера.

— Твоя лучшая, любимая жена.

В спальню влетела Айя. С посеревшим лицом, в обвисшем платье.

— О великий владыка всей Земли, мы сожалеем о том случившемся несчастье. Не знаю, есть ли тут чья-то вина…

— Выкладывай да побыстрее, — оборвал ее Аттила.

Но Айя молчала, и он сам догадался, что произошло.

— Ты пришла сказать, что девушка мертва.

Потерявшая на мгновение дар речи, Айя кивнула.

Аттила так долго и пристально смотрел на нее, что женщина едва не закричала от ужаса. Он, однако, не обрушился на нее с угрозами.

— Я этого ожидал, — Аттила помолчал, прежде чем добавить. — Мои приказы соблюдались?

Айя, чуть успокоившись, обрела способность говорить.

— Да, великий Танджо. Горе сломило ее, и она плакала много часов подряд. Я присматривала за ней, как ты и приказал. Две женщины находились рядом с девушкой, пока она не заснула.

— Как это произошло?

— Должно быть, она проснулась ночью и попыталась убежать. Четверть часа тому назад ее нашли под стеной. Со стрелой в груди. Охранник тут не причем. Он клянется, что ничего не слышал, и все стрелы у него в колчане. Стрелял не он, о великий Танджо.

Онегезий отвел своего господина в сторону. Известие потрясло Аттилу. Лицо его разом осунулось, глаза затуманились.

— Это работа тех, кто подменил листок с именем. Они нашли способ убить не только отца, но и дочь.

— Скорее всего, ты прав, — пробормотал вождь гуннов.

— Тогда пора признать правду. Это дело рук одной из твоих жен, что родили тебе по сыну, и их родственников, которые рассчитывают на его благоволение в будущем. Они позаботились о том, чтобы заранее избавиться от потенциально опасного соперника, — он изучающе глянул на лицо Аттилы, опасаясь, что зашел слишком далеко. — Сыновей родили тебе четверо. Возможно, любая из них способна и на такое.

Аттила кивнул.

— Да, ты прав. Способна каждая. Всех их распирает гордость и честолюбие, как львицы они готовы на все ради своего детеныша. Даже Серка… скорее всего, именно моя милая, уравновешенная Серка стоит за всем этим… Онегезий, добудь доказательства и приведи ко мне виновных. Но ударить мы должны наверняка. Я хочу точно знать, кто виноват. А получив доказательства, мы не станем поднимать шума. Я не хочу громкого скандала. Я не хочу, чтобы мир знал о том, что одна из моих жен интригует против меня.