– Согласен. Буду говорить ва… тебе „ты“.

Максим отвернулся что-то помешивая на плите и сказал:

– Я пока и сам не знаю, чем мы будем заниматься. В Кукуевскске я уже давно не был, нужно обстановку разведать. Внедриться и все такое прочее.

Филимон перестал жевать, его уши порозовели, а на щеках появился румянец. Он нерешительно мял в руках хлебный мякиш, скатывая из него колбаску.

– М-максим, я конечно дико из-звиняюсь, но у меня есть п-предложение, – заговорил Филимон снова начав заикаться от волнения. – Я в-вчера, рассказывал вам о марке. М-может мы ее найдем?

Максим резко повернулся и с удивлением взглянул на Лоховского. Филимон понял, что перебивать его или смеяться над ним Максим не собирается. Уяснив это, Филимон успокоился и уже без всякого заикания продолжил:

– Теща считала, что за эту марку можно выручить 500 тысяч долларов. Она конечно не специалист, но…

– Проверить стоит. – закончил за Филимона Максим. „Пурку а па“ – почему бы и нет, как говорят французы. Давай ка еще раз и поподробнее о теще и ее марке.

Максим сел за стол, закурил и приготовился внимательно слушать. Филимон стараясь не упустить деталей рассказал об отравлении тещи, ее „смертном наказе“, своем проколе.

– Да, теща у тебя, еще тот кадр. Настоящая бандерша – усмехнувшись сказал Макс. – Ей бы братками командовать, а не с зятем воевать.

Если бы тогда, в тот момент, Максим знал, как он близок к истине, вероятно эта история развивалась бы совсем по другому сценарию. И конечно же в тот момент ни Филимон, ни Макс не ожидали, что круг охотников за маркой значительно расширился…

До „Букиниста“ было всего минут десять легкой трусцой или минут двадцать спокойным шагом. Нина Михайловна галопом преодолела это расстояние за пять минут. Однако у дверей магазина ее настигло полнейшее разочарование. Замок на двери, табличка с вежливой надписью: „Извините, по техническим причинам магазин не работает“ подействовали на женщину как валерьянка на кота. В бешенстве она начала дергать огромную дубовую дверь на себя, бессвязно выкрикивая проклятия и угрозы. Прохожие издали наблюдали как огромная тетка в пальто и домашних тапочках на босу ногу совершает дикий танец у закрытой двери.

Силы оставили Нину Михайловну и она медленно осела в лужу, растекшуюся у дверей магазина. Возвышаясь посередине лужи, как айсберг среди океана, мадам теща колотила руками по грязной жиже, рыдала и смеялась одновременно. Понятно, что в таком „приподнятом“ настроении она не обратила внимание на прогуливающегося Сивухина. Сивухин усиленно делал вид, что он здесь по делу, никакого отношения к Нине Михайловне не имеющему.

Конечно же обладатель великолепного слуха, а также массы других достоинств оказался в данном месте, в данный момент не случайно. Пораскинув мозгами, теми которые еще не успели высохнуть от пьянства, Костик решил, что он непременно должен начать поиски редкой марки. В его воспаленном мозгу уже бродили видения богатой сытной жизни. В ночь того знаменательного дня Сивухин почти не спал. Стоило ему закрыть глаза, как сразу же являлся чудный сон. Огромная светлая комната, в центре которой стоит огромный стол. На столе – огромная гора сосисек всех размеров и фасонов, Рядом сидит он, Сивухин, только не совсем Сивухин. Чистый, выбритый, подушенный одеколоном „Шипр“, а на шее у него – гирлянда из молочных сосисок. Сивухин надкусывает одну за другой десятки, сотни сосисок… Это был прекрасный, чудный сон, который в скором времени должен был превратиться в в такую же прекрасную, чудную действительность.

Проснувшись рано по утру и наскоро перекусив завалявшейся горбушкой черного хлеба, стаканом теплого чая, Сивухин притаился возле приоткрытой двери своей комнаты.