– Не нужно распалять в себе расистку, ма, – подала голос Джок. – Надеюсь, что ты не забыла, что я наполовину молди и что такие высказывания: (а) задевают меня, (б) в космопорту, в центре торговли, мы будет окружены молди и там нужно заранее выбросить из головы такие мысли.

– Черт, а как вам понравится, девочки, такой вариант, если какой-то хренов боппер поймает вас, посадит под замок, а потом и изнасилует, как это сделал со мной Эмуль? Нет, Джок, я тебя люблю, но все-таки…

– Эй, вы двое, перестаньте, наконец, – подняла голос Йок. – Мы уже приехали.

Они спрыгнули с самодвижущейся части улицы возле окраины Эйнштейна, там, где до смыкающегося с поверхностью купола оставалось всего несколько десятков футов. В стену купола была встроена большая ложная дверь, большая, как ворота, с фрагментами зубчатой каменной стилизованной стены замка, сложенной из грубо отесанных глыб. Поверх ворот было выложено огромными кривыми буквами из полированного обсидиана: ЛУННЫЕ БАГГИ.

Мать и обе дочери взяли для себя напрокат скафандры-пузыри и багги на здоровенных оранжевых мягких ДИМ-шинах. Энергию багги получал от солнечных батарей. Внутри багги имелось четыре сиденья на независимых подвесках, причем сиденья были устроены очень просто: только подушка для спинки и пара подушек рядом для сидения. Через несколько минут они уже были снаружи и катили по серой от лунной пыли дороге от купола Эйнштейна к космопорту. Йок сидела за рулем, рядом с ней устроилась Дарла, а Джок расположили сзади. В 2030-м, когда у лунных молди было поменьше спеси, скафандры-пузыри были полными молди на договорной оплате, но теперь пузыри снова делали из тупого пьезопластика со встроенным ДИМ-процессором. Слава богу, что в скафандрах были ювви, и женщины могли без труда болтать друг с другом.

– Тот мужик, там внутри, он точно положил глаз на тебя, ма, – передала по ювви Йок и весело засмеялась, сжимая в руках руль. – Когда он помогал тебе забраться в пузырь, он повернулся ко мне. Я видела, как надулось у него впереди.

– Ха, на такую старую толстуху, как я? Сомневаюсь. Кстати, о романтике. Так что ты там делала в изоподе у Кори, Джок? Давай-ка признавайся, дочка!

– Не в чем признаваться, – отозвалась сзади Джок. – За последнее время я всего-то пару раз к нему заходила. Кори хороший парень. И знаешь что, ма, Кори никогда, ни разу ничего не сделал ни мне, ни Йок, когда мы были маленькие.

Может быть, этой Кили Каарп все померещилось от снепа или она просто со зла решила наговорить на Кори, о том, что он баловался с нею под порнофильтром со мной или Йок?

Сказать по правде, я сомневаюсь, что Кори станет спать, с такой грязной тупой сучонкой, как эта Кили.

В голосе Джок прибавилось решительности.

– Мой дорогой Брандашмыг слишком изысканный любовник для таких девок!

– Так ты еще и трахалась с ним! – взвилась Дарла, повернувшись кругом, чтобы в ярости уставиться в покрытый серебристым отражателем круглый шлем пузыря Джок, раскинувшейся на заднем сиденье.

– Я думаю, что она просто подначивает тебя, ма, – хихикнула Йок, следя за проторенной дорогой, как раз перевалившей через край кольца самого крупного на пути от города к космопорту кратера. – Но наверняка даже я не уверена.

Джок мне ничего не говорит.

Дарла отвернулась от посеребренной головы Джок, откинулась на спинку своего кресла, расслабилась и вздохнула.

Пролетев в низкой гравитации несколько футов, багги мягко опустился на покрытое пылью дно кратера. Здоровенные ДИМ-шины полностью смягчили удар, и багги покатил через выстеленное пылью дно кратера к его дальнему краю.

Дарла подняла голову и принялась разглядывать россыпи звездного шлейфа и далекую голубую Землю.