Вскоре выяснилось, что Дом, убежденный наследник, давно уже был сырным шариком. Что именно случилось в коттедже той трагической ночью, так и осталось невыясненным.

Пытался ли Дом угрожать легкогорючему молди паяльной лампой? Или он просто пытался защититься? Трудно было сказать наверняка. Коттедж принадлежал женщине по имени Мэрил Дидерсен, которая понятия не имела о том, что там творилось, по крайней мере по ее словам. Она сдавала коттедж байкеру из Флориды, который появлялся в коттедже не так часто. Байкер платил Мэрил наличными, и она не спрашивала его ни о чем, даже не знала его имени. По мнению Мэрил, байкер наверняка уже уехал из города.

Мэрил никто особенно не поверил, но происшествие было настолько отвратительным, что никто в семье Перцесепов не захотел платить гимми за полное расследование. Было понятно, что Дома убили или молди, или банда местных грабителей, промышляющих похищением и убийством молди и продажей их имиполекса и камота на черном рынке. Дом был сам виноват в том, что влип в такую историю. Он должен был подумать, прежде чем стать сырным шариком. Дело закрыто.

Само собой, ресторан Дом оставил Айку. Двадцатиоднолетний Айк полгода промучился с Гротом, при этом голова его разрывалась от бесконечных советов, которые давали ему мать и братья отца, и в конце концов понял, что ресторанный бизнес не для него. Когда Кимо в 2049-м объявил о том, что собирается продать «Дада Кин», Айк продал ресторан дяде Кармину и купил «Дада Кин» со всеми принадлежностями, включая престарелого Эверуза.

Первое, что сделал Айк, это использовал остаток денег, вырученных от ресторана, для того чтобы полностью омолодить Эверуза, и отправился с Кимо и новым молди Кимо, доской Зикси-3, на Гавайи резать волну. Они катались на гигантских волнах на Пайплайн, на волнах таких больших, что пробиться и подобраться к ним со своей доской-молди можно было только на реактивных лыжах. Это путешествие было воистину незабываемым.

Теперь, четыре года спустя, Айк превратился в профессионального серфера и бывалого бизнесмена. Элис все еще пребывала в добром здравии, Терри жила со своим мужем Тре на деньги, которые Тре зарабатывал своими рекламными программами, и одновременно на то, что платила им Элис за то, что они вели дела в мотеле. Айк, которому обломился от отца крупный куш в виде ресторана, не чувствовал за собой никакой вины, и в том, что Терри часто приходилось экономить, винил Тре. Айк не любил Тре.

Айк стоял на утесе вместе с Эверузом, когда со стороны Стимер-лейн появились акулоподобные Ксананна и Оуиш, следом за которыми прыжками следовал рикша-Кслотл с Терри. Эверуз имел вид раскидистой иглу, поскольку таким был его новый способ поглощения максимального количества солнечной энергии.

– Привет, Терри, – поздоровался Айк. – Что случилось?

– Моника ушла с одним из наших новых гостей, – объяснила Терри, спустившись на землю со спины Кслотла. – Нам кажется, что он каким-то образом сумел Установить над Моникой контроль.

– Ты видела, как Моника ушла из дома?

– Ее видел Тре. Он попытался остановить их, но упал с мотоцикла и сломал себе ключицу.

– Вот тупой торчок, чертов парикмахер.

– Он никакой не парикмахер, Айк, Тре – ученый и художник. Он хаотист.

– Да, но он все равно торчок, с этим ты не станешь спорить? Деревенщина, увидел пляж и решил, что жизнь здесь у нас сплошная вечеринка.

– Теперь он еще и деревенщина?

– Ведь он приехал из Айовы! А там самая деревенщина и есть. Какого черта ты вышла за него замуж, Терри, я не понимаю.

– Спасибо тебе за дружескую поддержку, эгоист ты хренов. Теперь можешь проваливать.

– Хватить ругаться, давайте займемся делом, – резко оборвал их Кслотл.