— Ужас… — сглотнула она ком. — Какой кошмар… Хоть бы это был сон… Стоп! — она распахнула глаза и по-новому уставилась на парня, словно на говорящего кота. — Ты же говоришь на английском! Мы, мать твою, оба говорим на английском! Этого языка ещё не существует. Это язык будущего. Далекого, мать твою, будущего!

— Ты мою покойную мать не поминай. Печень у тебя регенерирует хорошо — я быстро отучу тебя от этой вредной привычки.

— Ты мой глюк! — запрокинув голову, она безумно захохотала. — А-хах-ха! А-ха-ха-ха-ха! Ты просто мой глюк. Я сейчас лежу в больнице под аппаратами в коме и жду пробуждения. Да, так и есть. Ха-ха-ха… Кх-кх-кх…

Её веселье закончилось после того, как Хенг поднял её за шиворот и встряхнул. Он усадил её на диван и с шелестом вынул меч. Она замолкла и застыла сусликом, которого ослепили фары. Меч свистнул, девушка зажмурилась и… она почувствовала, как дернуло в районе ног.

Медленно приоткрыв глаза, она с недоверием уставилась на свои ноги и пересчитала их. Обе были на месте, а вот веревка оказалась перерублена. Она подняла взор на парня. Тот качнул мечом и сухо сказал:

— Попробуешь сбежать — на месте веревок будет твоя голова. А может, придумаю что-нибудь более интересное. Бессмертными я свиней ещё не кормил.

— Что за бред? Какие ещё бессмертные? Ты что, «Вечного ирландца» пересмотрел?

— Хороший сериал, жаль, что вымышленный.

— Так значит, я не ошиблась? — появилась на лице девчонки надежда. — Ты тоже попаданец в прошлое? Да? Да что я спрашиваю — так и есть!

— Ты считаешь себя попаданкой в прошлое?

Глядя на ухмылку парня, она неуверенно кивнула.

— Ну да. Это же логично. Я жила в будущем в две тысячи двадцать седьмом году. Потом умерла и попала в дикое прошлое. У нас давно искоренили варварство и рабство. Эй! Развяжи мне руки, мне же больно.

— Потерпишь. Я всяким психам руки развязывать не спешу, — попытавшуюся встать на ноги девочку он толкнул назад и приставил ей к горлу кончик меча. Она тут же застыла и свела зрачки к леденящей стали. — Не дёргайся. Любое движение я восприму за попытку к бегству или нападению и наделаю в тебе дырок. Затем закую в кандалы и использую любимое развлечение Светлоликого — отрезание рук и ног.

— Но я же умру! — возмущённо воскликнула она.

— Что за глупости? — фыркнул Хенг. — Нет, конечно. Уж кто-кто, а ты не умрешь. А я получу много пользы. Во-первых, какое-то время ты не сможешь сбежать. Во-вторых, я узнаю то, что меня давно гложет — могут ли бессмертные отращивать конечности.

— И это меня ты назвал сумасшедшей? — в ужасе выпучила она глаза. — Да ты конченый психопат! Я более безумного маньяка в жизни не видела.

— Глупости. Я самый милый и добрый сотник на свете. В Риме с тобой так мило никто бы не беседовал. Тебя бы отдали на поругание солдатам. А когда от тебя остался бы лишь кусок мяса, то распороли бы осла, тебя связали и зашили внутри него, оставив голову торчать из его задницы. После этого наблюдали бы, как ты медленно и мучительно умираешь внутри гниющего трупа.

Девчушка позеленела, побледнела, пару раз дёрнулась, согнулась и раскрыла свой внутренний мир прямо рядом с диваном. Хенг едва успел убрать меч от её горла.

— Персидский ковер! — возмутился он. — Ты хоть знаешь, сколько он стоит?!

— Бу-э!

— Когда купишь новый или отработаешь его стоимость — узнаешь, — хмурый констатировал он.