Высунувшись из-за своего укрытия, я трижды нажал на спуск. Первая пуля попала в плечо, раскрылась, как лепесток и оставила после себя большую дыру. Вторая и третья угодили в правую сторону груди. Враг медленно сполз по стене.

Я вышел из своего укрытия, двинулся в сторону двери, когда подранок попытался поднять ствол. Я, не глядя в его сторону, выстрелил дважды, после чего сменил магазин. И так ясно, что готов.

Пустой я выбросил прямо на пол. Сомневаюсь, что сюда приедут полицейские, а если и да, то мне не привыкать скрываться от них. Хотя о всех трупах, которые висят на мне, они не знают. Даже я сам уже не помню, сколько народа отправил в переработку за последние три года.

Тот, которому я попал в грудь, был ещё жив. Подойдя ближе, я опустил ногу ему на горло и мощным движением раздавил гортань. Он захрипел, потянулся здоровой рукой к шее, но я усилил нажим. Послышался хруст, тело обмякло. Запахло мочой.

Я вошёл в дверной проем. Здесь было пусто, только две двери, обе заперты. Одна на замок, но, что удивительно, не на электронный, а на навесной. Кто-то грубо прикрепил крепления для него к створке и стене. Обе двери сделаны поверх проломов, они не заводские, это видно прекрасно. Я подошёл к одной из них, той, что была на замке, убрал пистолет подмышку, схватился за дужки и резко развел руки в стороны. Замок жалобно хрустнул и отворился. На кого это вообще было рассчитано?

Хотя это ведь чтобы не дать выбраться человеку изнутри. А тех, что снаружи, бандиты не боялись. Ну а чего, их много, все при оружии, чего им вообще опасаться?

Я рванул створку в сторону и увидел ровно то, что ожидал: несколько матрасов, какая-то еда в вакуумных пакетах, бутылки с водой. И люди. Грязные, измученные. Две женщины: одна с длинными сальными волосами, а вторая ещё со следами косметики на лице, видимо, недавно взяли.

Мужчина всего один, но сильно избитый. Глаза заплыли, одна рука висит плетью. Это — будущие жертвы. Однако им повезло, у них теперь есть шанс на выживание. Правда, сопровождать их наружу я не буду, я не служба спасения. Но выпущу.

 — Выходите, — проговорил я. — Берите оружие и сматывайтесь из Квартала. Доберётесь до линии монорельса — будете жить. Поняли?

Одна из женщин кивнула. Ну что ж, дальше не мое дело.

Вышел из помещения, потянул в сторону вторую дверь и оказался в операционной, вполне себе современной, но скорее всего, все оборудование было ворованным. Внутри пахло кровью, мясом, на столе лежал труп девушки без рук, ног и со вскрытой грудной клеткой. Рядом на столике находились белые контейнеры с красными крышками. Вполне знакомые мне, в таких хранят органы и импланты.

В операционной был всего один человек, и судя по хирургическому костюму и клеёнчатому фартуку, он был местным рвачом. Тем самым, что производил операции по извлечению органов. Высокий, худой, лысый с бородкой-эспаньолкой. На вид лет тридцать, но может быть и шестьдесят, потому что омолаживающие операции работают очень хорошо. Наверное, если бы не дикая смертность от насильственных причин, то средним возрастом жителя Новой Москвы было бы сто-сто двадцать лет.

 — Нет! — рвач вскинул руку. — Нет, не надо, пожалуйста! Я только хирург! Только хирург! Они меня похитили и держали в плену.

 — Хорошая попытка, — спокойно ответил я.

Его слова ничуть меня не тронули. Даже если это правда, то он мог отказаться от работы, которую ему предложили «Потрошители» и умереть достойно. Вместо этого же он предпочел работать на них.

Эта банда состояла из лютых отморозков, зачастую изгнанных из других группировок. Их основной бизнес состоял в том, что они похищали людей: от богатых корпоратов до обычных прохожих, убивали их и разделывали на органы и импланты. Все уходило на черный рынок, приносило им неплохой доход, так что они занимались этим на регулярной основе.