Моторы было прекрасно слышно отсюда. Я выбрался на лестницу, ведущую наверх, пошел наверх. Дождался, как хлопнут двери, как из машин выберутся люди, а потом побежал наверх. Наверняка кого-нибудь отправят охранять лестницу, так что мне нужно успеть.

Лестничные пролет достроить уже успели, заканчивались они не открытым небом, а своего рода грибком с дверью. Похоже, что парковку планировали строить этажа на четыре, не больше, хотя там и контора была скромная. Снаружи меня видно не будет, зато когда придет время вступить в дело, я окажусь в тылу у «Сапсанов». А дальше уже дело техники.

Когда дверь открылась, я был уже там. В помещение вошел один из бандитов, судя по татуировкам, из «Сапсанов». Он даже дернуться не успел, когда я рванул его к себе и прижал к стене, не то, что крикнуть. Нож вошел парню в глазницу на всю длину, пробивая мозг, и член группировки тут же обмяк, медленно сполз по стене.

Колотая рана глазницы. Повреждение оптического импланта. Повреждение мозга. Мгновенная смерть.

Исчезновения своего товарища никто не заметил. Дверь, перекосившаяся от дождей и снега, до конца не закрывалась, так что я мог в определенных пределах видеть, что именно творится снаружи. Я снял со спины два пистолета-пулемета «Варяг», перевесил их так, чтобы каждый можно было держать одной рукой. В начале схватки все будет решать плотность огня, а потом можно будет бросить один и воевать, как положено.

Скорострельность у «Варяга» была выше, чем у Калашникова, патроны я зарядил бронебойные, которые шили даже третий класс, так что все должно было пройти как задумано. Но, а теперь мне оставалось только ждать.

Отсюда я мог более-менее видеть, что происходило на крыше, а точнее на недостроенном третьем этаже. Шесть машин остановились друг напротив друга, причем визуально они различались кардинально. «Инкубы» приехали на просутенеренных тачках, иначе их и не назвать, у одной из них даже колпаки были выкрашены в золото, и по всему борту проходила фосфоресцирующая в ночной темноте наклейка в виде разлегшейся во фривольной форме обнаженной барышни.

А вот тачки «Сапсанов» с виду были самыми обычными, ничем не выделяющимися. Только на одной из них на водительском сиденье была нарисована атакующая хищная птица, вроде орла. Наверное, тот самый сапсан.

С каждой стороны приехало по две легковые тачки, и по фургону, нужно же было везти груз. Он пусть и нетяжелый, но объемный, дурь — это не сахар, его в один мешок не положишь, тем более, что все должно быть расфасовано брикетами. По килограмму или по пять, все делают по-разному.

Снаружи было человек двадцать, не меньше. Я увидел и Грека, и тот явно несколько мандражировал. Что-то чуял. Но его убивать я сегодня не собирался, может быть, ногу прострелю для достоверности или еще что-то. До того, как меня, естественно, отвлекут снайперы.

Участники группировок выстроились вдоль машин. Двое бандитов, очевидно, лидеры двинулись друг к другу: Грек, и второй, блондин, с узким лицом, прямым носом и жестким взглядом голубых глаз. Потомок истинных арийцев, короче. Просканировав его, я понял, что это и есть моя цель, причем там по базе на него куча всего записана, на пожизненное хватило бы, если бы взяли. Но не взяли, и уже не возьмут. Потому что я его убью.

Я облегченно вздохнул. Генрих все-таки приехал собственной персоной, не послал кого-то другого.

По-хорошему, стоило бы его живьем взять, да пример сделать, но это слишком опасно. Достаточно того, что люди узнают, что это сделал Хантер-Киллер. Им передадут, эти ведь наверняка успеют со своими связаться.

Наверняка и группа поддержки есть где-то неподалеку, еще и с ними разбираться придется.