— Да, грустно.

— Постой, что ты хочешь сделать с его мамой? — Фу! Какая мерзость! Люди просто отвратительны. — Тайлер, и ты не против?

Тайлер пожимает плечами, её острые плечи и уголки рта одновременно поднимаются.

— Ну да. Но только потому, что я, наверное, и сама бы с ней позажигала, если бы представился шанс. Её нужно видеть.

Я в ужасе смотрю на Рио, чувствуя неловкость за него, но он качает головой.

— Уже привык.

— Ну, в самом деле, тебе нужно её увидеть, — настаивает Тайлер.

— Серьёзно, я вам обещаю, что ни при каких обстоятельствах у меня не возникнет желания соблазнять маму Рио, если и когда я её увижу. Никогда.

Тайлер и Скотт фыркают своим тайным смешком.

— Ну-ну. Если ты думаешь, что Рио великолепен, то что-то не верится.

— Кто сказал, что я думаю, что Рио великолепен? — Спрашиваю я, поднимая бровь.

— Такова наша природа. Или, может, ты… робот? — Скотт хлопает себя по лбу. — Ну, конечно!

Тайлер серьёзно кивает.

— Мы должно были и раньше это заметить. Эта длинная элегантная шея, эти глаза, бёдра, волосы всегда идеально уложены. Точно робот.

— Лишь одно остаётся выяснить, хороший робот или злой.

— То, что Гера тебя полюбила, означает, что злой, — говорит Рио. — Но с другой стороны, никакое зло не было бы в таком восторге от моего грузовика, как ты. Кстати, я могу предложить тебе прокатиться куда-нибудь на нём в оставшиеся дни лета в качестве расплаты за переустройство моей спальни?

— Нам пора идти! — Говорит Тайлер, вставая так быстро, что сбрасывает Скотта на пол, который положил ноги к ней на колени. — Только что вспомнила, что у нас есть дело! Позвоню попозже! — Она практически вылетает из комнаты, тоща за руку своего молодого человека.

Что за блондинка! Зло. Мне придётся заставить её брать все смены в зале детских открытий целый месяц.

— Итак, — говорит Рио, поворачиваясь ко мне. Его лицо изображает саму невинность, но его глаза смотрят так, что я не вижу ничего больше, кроме них. — Думаешь, они хотят, чтобы мы были парой?

Я давлюсь от глотка «Колы», аккуратно избегая пролить её себе на одежду, потом смотрю на Рио. Если он думает, что я буду стесняться этой темы, он ошибается. Не буду я флиртовать.

— Ага, вообще, я думаю, что она пытается нас подставить.

Он кивает.

— У Тайлер есть такая манера — переключаться в режим мамы-курицы. Она думает, что я частенько один, и очевидно, думает то же про тебя, что в её мозгу превращается в идею свести нас.

— Не собираюсь я встречаться с тобой.

Он имеет наглость выглядеть озадаченно, и… О, грёбаный потоп! Прикалываешься? Грустно.

— Я что-то тебе сделал?

— Я… нет. Не в тебе дело. Я ни с кем не собираюсь встречаться. Никогда.

— Серьёзно? — Он садится на диван так, будто ожидает, что и я последую его примеру. Я продолжаю стоять.

— Серьёзно. У меня нет желания встречаться, выходить замуж и рожать детей.

На его губах появляется улыбка.

— Не обязательно одно сразу следует за другим, знаешь ли. Как я слышал, между ними есть стадии, или что-то типа того. Хотя, возможно — это слухи.

Я закатываю глаза.

— Неважно. Нужна причина? Ничто не длится вечно. Отношения приносят только боль.

Иногда мне хочется узнать, любили ли когда-нибудь друг друга мои родители? Они почти и не бывают в одной плоскости. Отец изменял маме с её сестрой, неважно, с её согласия или без, а она по-прежнему идёт на всё, лишь бы воскресить его.