Вскоре опьяненного рижской авантюрой Леню посетила мысль, что он познал весь шоу-бизнес и может организовать собственную инфраструктуру. Все предпосылки для этого у него были. Концерты “Троллей” оказались расписаны на полгода вперед. Продавать их пластинки Бурлаков умел – лучше многих. Отношения с массмедиа были налажены как четкий часовой механизм. Почему бы и не попробовать?

Лене мешала лишь одна загвоздка – подписанный контракт с “Rec Records”. Ему надо было каким-то непостижимым образом решить извечную проблему: как рыбку съесть и море переплыть. Но морские трудности Леню не пугали…

Бурлакову с его максимализмом активно не нравилась работа выпускающего лейбла. Не нравилось, как распространяются диски “Троллей”, как организовывают туры, как проводят пресс-конференции. Особенно его возмущали обрывки кулуарных разговоров, случайно услышанные в офисной курилке. “У нас отличный бизнес, – говорили друг другу менеджеры, сбрасывая пепел на пол. – Есть только один минус. Это – артисты, которые мешают нам жить…”

Леонида Владимировича от подобных шуточек трясло. Он любил свою группу и сурово знал свое дело. Он двадцать четыре часа в сутки жил “Мумий Троллем”. И поэтому Бурлаков в очередной раз решил бороться.

Вначале он ежедневно приезжал в офис “Rec Records” на улице Казакова и пытался контролировать рабочий процесс. К добру это, естественно, ни привело. “Леня, ты переругался со всеми нашими сотрудниками, – пытался остановить это стихийное бедствие Шульгин. – Тебя это не сильно смущает?”

Казалось, Бурлаков ждал этого разговора всю жизнь. Ему было что ответить. И про водителей автобусов, которые везли нас из Питера в Ригу восемнадцать часов вместо восьми. И про практику трех концертов в день, которую не без труда удалось отменить. И про приснопамятного тур-менеджера “Агаты Кристи”, которого в здравом уме кто-то отправил с “Троллями” в Минск. И про нового администратора, который назвал группе неверный гонорар за очередной концерт – с разницей в тысячу долларов в свою пользу.

Со стороны эти факты напоминали то ли диверсию, то ли примеры вопиющего непрофессионализма, от которого страдала группа. Было очевидно, что долго так продолжаться не может.

Последней каплей, переполнившей чашу терпения Бурлакова, стал инцидент в Оренбурге, после которого “Московский Комсомолец” вышел с красноречивым заголовком на первой полосе: “„Мумий Тролль“ сутки держала в заложниках уральская братва”.

Так оно и было. Все началось с того, что “Тролли” приехали в город в тридцатиградусный мороз на автомобилях с неработающими печками. Типичная история. Дальше начался эксклюзив. Рабочей аппаратуры на сцене не было. Зато были сотрудники местного РУОПа, предложившие музыкантам срочно проехать для дачи показаний “о финансовых аферах вокруг этого концерта”.

Потом было двухчасовое ожидание концерта, заблокированный выход из гостиницы, разборки московско-оренбургской коалиции и ночные гонки по маршруту Оренбург–Орск с участием “троллевского” автобуса и иномарок с гаишными номерами. Когда в шесть часов утра музыканты вылетели в Москву, они не верили собственному счастью. Бурлаков вежливо задал концертным промоутерам из “Rec Records” резонный вопрос: “Ну и кто все это организовал?”

В ультимативной форме Леня предложил звукозаписывающему лейблу собственный концертный менеджмент. Более того, он поставил Шульгина в известность, что собирается весной 98 года открывать новый лейбл, на котором будут издаваться “Тролли” и продюсируемые им вместе с Лагутенко группы.