Как выяснилось впоследствии, организаторы двух сольных концертов группы “Мумий Тролль” в “Горбушке” оказались абсолютно некредитоспособными. Глазами сегодняшнего дня сложно представить, как Лагутенко и К° могли выйти на сцену, не получив предоплаты. Но время было другое, и порой Бурлаков мог поверить старым партнерам на слово. По закону подлости, как только Леня надеялся на “кредит доверия”, партнеры его тут же кидали…

В итоге мы получали две стороны одной медали. На бумаге идеолог “Утекай звукозапись” планировал потратить на лейбл более полумиллиона долларов. Кроме оплаты студийного времени нового альбома “Троллей” и зарплат сотрудников, в эту сумму также входили затраты на раскрутку Земфиры ($139000) и ряда молодых групп: “Иван Панфилов” ($72000), “Пеппи” ($15000) и “Скрябин” ($10000).

“Мы называемся не „Титаник“, а группа „Мумий Тролль“”, – бодрился Леня в одном из интервью, пытаясь собственным примером поддерживать свою команду. Мы же по нескольку месяцев сидели без зарплаты.

“У меня последние полгода протекают в состоянии легкого коммунизма, – проговорился в одном из интервью Лагутенко. – Денег я не получаю, потому что все деньги, которые я зарабатываю, идут в казну звукозаписывающей компании”.

Аналогичная финансовая ситуация была и у меня. Я не мог получить даже малую толику гонорара за “Правду о Мумиях и Троллях” – все вырученные средства немедленно вкладывались в профильное производство. Таким образом реализовывалась очередная гениальная формула Бурлакова: “Музыка – деньги – музыка”.

Порой дело доходило до смешного. К примеру, мой рабочий день начинался с того, что я звонил другу Бурлакову и задавал дежурный вопрос: “Леня, а когда ты планируешь выплатить деньги своим сотрудникам?” – “Позвони на днях”, – отвечал, не сильно смущаясь, пунктуальный Бурлаков.

Я прекрасно понимал, что и ему несладко. Лично я мог заработать деньги в куче мест: написать статьи, сделать репортаж, прочитать лекцию, провести пресс-конференцию, получить гонорар за очередную книгу. У Леньки таких возможностей не было. Вложив себя и все свои средства в “Утекай звукозапись” и “Мумий Тролль”, он поставил на карту практически все.

В итоге Лене пришлось выбирать между теорией и практикой. Между желаниями и возможностями. Между “хочу” и “могу”. Между ожиданиями и конечным результатом.

Прокалькулировав суровую реальность, он был вынужден отказаться от части проектов. Таким образом, оказались замороженными не только контракты с владивостокскими группами “Иван Панфилов” и “Тандем”, но и с “Воплями Видоплясова” и Бутусовым, переговоры с которыми выглядели многообещающе. Про группы типа “Скрябина” и “Пеппи” не вспоминал теперь даже Бурлаков.

Наше будущее представлялось туманным. По музыкальной тусовке поползли слухи, что вокруг “Утекай звукозапись” не все так радужно, как было принято считать в глянцевых изданиях.

“В то время многим казалось, что Бурлаков, взлетевший с „Мумий Троллем“ на самые небеса шоу-бизнеса, обречен вскоре пойти ко дну, – вспоминает журналист Сергей Гурьев. – Так как теперь вкладывает деньги в безнадежные с коммерческой точки зрения проекты „Туманный стон“ и „Deadушки“. Последние были бы еще ничего, говорили знатоки, но слишком уж несусветные деньги Леня в них вложил. Знатоки также считали, что среди новых проектов Бурлакова все-таки есть один, который имеет хорошие шансы выстрелить, – новая девушка Земфира из Уфы. Но типа у гениального продюсера все уже так запущено, что даже это одинокое жемчужное зерно Леню не спасет”.