Ситуация на музыкальном рынке начала вырисовываться ближе к лету. Было решено, что “Тролли” материализуются из Лондона трижды: на Дне города Владивостока, в “Юбилейном” и на фестивале “Мегахаус” в Лужниках. На этих концертах планировалось исполнить пять песен с нового альбома – такая своеобразная проверка боем.

Выступлению в Лужниках предшествовало несколько репетиций в обветшалом Доме культуры, расположенном где-то в Солнцево. В крохотной комнатушке, опершись о покрытый слоем пыли бюст Ленина, я впервые услышал “Карнавала. Нет”, “Северный полюс”, “Жабры”, “Тише” и “Ему не взять тебя (с собой)”. Ощущения были сильными. Каждая композиция – философия любви. Каждая композиция – анатомия стресса. Илья повзрослел, но ему не изменило чувство меры. У него стало больше опыта и ума, но он не начал умничать. Разве что реплики стали глубже и стеба в них поубавилось.

Изменился Лагутенко и внешне. Новая прическа – под сильно обросшего “битла”. Серьезное выражение лица, только взгляд тот же – с явным бесом и тайной грустью в глазах. В кармане куртки появился мобильный телефон – до этого в течение нескольких лет прямой связи с Ильей не было. Все общение – через менеджера или пресс-службу. А теперь – н а тебе, прогресс. Цивилизация.

…Мы ехали давать очередные интервью. Как всегда, времени было в обрез. По дороге попали в “пробку” на Садовом – не воспользоваться ситуацией было бы грешно. Я включил диктофон – сделать наброски для будущего пресс-релиза.

“В новых песнях чувствуется влияние глэм-рока”, – не совсем уверенно начал я беседу. Видимо, волновался. “Просто нам захотелось какой-то сказки, – перебил Илья. – Захотелось отрыва от ситуации, в которой находится страна. Многие не отошли от кризиса, рухнула музыкальная промышленность. С этих позиций объять необъятное нам вряд ли удастся, но сам эксперимент меня радует тем, что мы это сделали. И довели до определенной точки. Значит, самоуважение присутствует. А когда оно присутствует, то и легче жить. Да, сделали. Да, смогли”.

Я давно не видел Лагутенко таким сконцентрированным. Возможно, отвык. В конце пресс-дня я подарил Илье только что привезенную из типографии книгу “100 магнитоальбомов советского рока”. Как-то по-дурацки подписал ее: “Такая вот „Икра“ у меня получилась”.

С намеком на то, что я тоже создал некий концепт – как Илья за два года до этого…

Было немного неловко. Хотя при этом меня не покидало ощущение, что в жизни нет ничего невозможного. Что впереди нас ждут великие дела.

…Ближе к осени в ста милях от Лондона в графстве Уоркшир, в студии Питера Гэбриэла “Тролли” принялись воплощать свои демо-записи в канонический альбом. Работали вчетвером: Илья, Пунгин, Цалер и Сдвиг. Ручки на 48-канальном микшерном пульте крутил проверенный годами звукорежиссер Крис Бэнди.

В соседних помещениях записывались сливки мирового рок-н-ролла. Музыканты King Crimson готовились к туру, Kайли Миноуг ваяла новый альбом, а экзотические компьютерщики из Индии экспериментировали с гоа-трансом. Команда Питера Гэбриэла в холодном поту решала “китайскую головоломку”: как из 235 композиций, записанных их боссом за последние шесть лет, отобрать двенадцать для очередного компакт-диска.

По иронии судьбы, в соседней студии с “Троллями” трудился Криспиан Миллз. Гуру Kula Shaker еще не объявил о распаде своей группы, но уже вовсю записывал с легендарным Джоном Леки (ранние Stone Roses, Radiohead) новый кришнаитский альбом. Как-то под вечер, привлеченный громкими звуками, идеолог Kula Shaker заглянул в соседнюю комнату. Там “Тролли” рубились не на жизнь, а на смерть – шел третий дубль записи “Карнавала.