Был у этой истории и другой эффект. Побочный. Доверие Лагутенко к собственному менеджменту начало стремительно падать.

После несостоявшейся презентации в ГУМе прошел год. История с концертом на ОРТ явилась еще одной каплей в череде идеологических разногласий Ильи и Бурлакова. Лагутенко лучше других знал, чем именно завершилась идея с созданием собственного лейбла “Утекай звукозапись”, в “активе” которого числились нераспроданные тиражи всевозможных подопечных – от Deadушек и “Туманного стона” до сборников “У1” и “У2”.

“Фирма грамзаписи перестала существовать после кризиса, и расставание с ней не стало такой трагедией, как, скажем, для бедной Мэрайи Кэри”, – на эту болезненную тему Илья даже пытался шутить. В скобках заметим, что если бы не прорыв дебютного альбома Земфиры, дело вообще могло скатиться к финансовому банкротству самой популярной рок-группы страны.

Все эти неурядицы, усиленные пиратской трансляцией “Необыкновенного концерта”, произошли крайне не вовремя. Через три месяца группа планировала сыграть “Обыкновенный концерт” в спорткомплексе “Олимпийский”. К этому событию мы должны были подойти единой командой. Должны… Только команда распадалась прямо на глазах. На ровном месте.

“Отмазываться за ПРОКОЛЫ менеджмента в очередной раз мне ой как не хочется, – писал Лагутенко Бурлакову после трансляции “Необыкновенного концерта”. – Про специфику страны и т.п. я уже все знаю… У тебя нет ни власти, ни денег бороться с кем-нибудь здесь. Так вот, значит, нужно по-советски уметь договариваться. Это не так сложно – если есть силы и желание, конечно”.

…Первым шагом в рекламной кампании концерта в “Олимпийском” должна была стать продажа музыкантами “Троллей” билетов. Мы изначально планировали сделать из этого супершоу с участием Лагутенко в роли кассира. Недолго думая, я нагнал к кассам “Олимпийского” десяток телекамер – чтобы запустить в эфир репортажи про очередную победу рокапопса.

За полчаса до начала “билетного шоу” выяснилось, что Илья в “Олимпийский” не приедет. Почему – непонятно. Узнав эту новость, я долго ругался матом. Потом взял себя в руки и пошел работать. Мне было чем заниматься. Фанаты брали кассы штурмом, а верные солдаты рокапопса Женька Сдвиг и Юра Цалер выполняли вместо Лагутенко функции кассиров.

В это время телевизионщики мерзли на январском морозе, а мне приходилось выкручиваться и врать журналистам. Глядя в эти самые телекамеры. Отвечая на вопрос: “А где же Илья?”, я говорил, что лидер “Троллей” сидит в специальном помещении в глубине касс, куда никого не пускают. Мол, там он ставит автографы на VIP-билетах. Кто-то верил, кто-то не очень. “Да и был ли Лагутенко? Может, Лагутенко-то и не было?” – захлебывались в догадках газеты на следующий день.

В тот же день состоялась экзотическая пресс-конференция в лекционном зале журфака МГУ, на которой мне приходилось отстреливаться вместе с Бурлаковым, Сдвигом и Цалером. Весело нам в тот момент точно не было. Стало очевидно, что в тандеме Лагутенко–Бурлаков происходят тектонические сдвиги, причем в какую сторону осуществляется движение, было пока непонятно.

Дальнейшие события и вовсе вышли из-под контроля. За пару недель до “Обыкновенного концерта” мне удалось организовать прямой эфир “Троллей” на канале НТВ, где в передаче Диброва “Антропология” группа могла сыграть фрагмент программы и несколько раз проанонсировать концерт.