|
Кроме того, что я вскрою себе вены. А вскрытие моих вен вообще никого не волновало. Всех волновало только собственное лицо. Имидж. Поэтому я хочу сказать пару благодарных слов в адрес Людмилы Ивановны, потому что ей было очень непросто эту ситуацию разрулить. И я не думаю, что она это сделала потому, что чего-то испугалась. Она – бесстрашный человек. Она в какой-то момент прониклась этой историей и поверила мне. Ее тронули мой энтузиазм и самоотверженность. И она пошла нам навстречу.
А. К.: А когда ты пришла к Шевцовой, ты подарила ей что-нибудь? К примеру, альбом “Точно ртуть алоэ”? И. М.: Нет, конечно. Я пришла с папкой, которая у нас была по “Меамурам”. Она у меня огромная. Говорю: это группа такая-то, с ней ТАК нельзя. Потому что нельзя – и все. Не думаю, что это ее остановило. Просто Господь вмешался. Шевцова захотела помочь. И все. Я ей очень благодарна. А. К.: Она, небось, до общения с тобой ни одной песни “Троллей” не слышала? И. М.: Абсолютно уверена. Но на концерте “Меамуров” она была. Сидела где-то… А. К.: Презентацию в “Лужниках” показал канал MTV, и затем группа уехала в “Меамуры тур”. И вы с Ильей начали друг от друга отдаляться? И. М.: Есть вещи, которые я не хочу озвучивать. Просто у нас была договоренность – провести презентацию. А потом… Потом был вариант работать дальше. Но исторически сложилось так, что появились обстоятельства, вынудившие нас расстаться. Я сейчас об этом жалею. Потому что если все повторить, я бы, может быть, некоторые вещи не так сказала. И Илья на них не так бы отреагировал. И ситуация была бы иной. Но тогда мы были на эмоциях, совершенно вымотаны. Оба. Психологически. Надорваны. И все это было остро. И, в общем, мы как-то так расстались... А. К.: А потом были заслуживающие внимания пересечения, когда вы могли посидеть спокойно и все обсудить? И. М.: Мы встретились с Лагутенко ровно через неделю после презентации. Он приехал из Киева, я – из Питера. Он мне позвонил, и как выяснилось, мы в тот момент одновременно спускались с трапов самолетов. Сказал, что надо поговорить. Мы встретились во французском ресторане. В тишине, при свечах пообщались полтора часа. Итогом разговора, как выяснилось через полгода, явилось наше расставание. В тот момент мы оба об этом не знали. Я думаю, мы искали пути сближения… Но некие препятствия, которые в тот момент были – и с его и с моей стороны, – оказались непреодолимыми.
8. Слияние и поглощение
Если вдуматься, мы бесконечно занимаемся тем, что ждем других. Спустя несколько дней после презентации “Меамуров” “Тролли” выехали в Киев – выступить на фестивале “Просто рок”. Так получилось, что Илья и музыканты ехали в одном вагоне с группой “Танцы минус”. Поболтав со Сдвигом и Цалером, я присоединился к команде Славы Петкуна – они весело и громко бухали в соседнем купе. Не успели мы толком отъехать от Москвы, как Петкуну позвонили из Питера – у него внезапно умер отец. На ближайшей станции – кажется, в Брянске – Слава вылез из поезда, сел в такси и рванул в Москву. Оттуда на самолете – в Питер. Вплоть до самого Киева обе группы – и “Тролли”, и “Танцы минус” – ехали молча. Спать легли рано. Что день грядущий нам готовил, было неясно. Утром стала понятна очевидная, в принципе, вещь: фестиваль “Просто рок” остался без “Танцев минус”. Которые и без того не могли доехать до Украины уже несколько лет. На перроне в Киеве нас встречали радостные организаторы, которые после моего печального рассказа отказывались верить, что Петкуна нет в поезде. Когда первый шок у них прошел, возник трудноразрешимый вопрос. |
