Двое солдат находились в лагере на границе Д-16. Они сидели на песке и чистили оружие. Тот факт, что они находились в стороне от главной базы, также отдалял их и от остальных сорока восьми Стальных легионеров, назначенных на это бессмысленное самоубийственное задание.

Андрей не оглянулся, продолжая сидеть и вытирать элементы питания лазерного пистолета масляной тряпкой.

— Что еще, а? Я занят, ясно?

— Это десантно-штурмовой корабль?

— Эй, о чем ты говоришь? — Андрей был из Армагеддона Прайм, с другой части планеты. Его акцент забавлял Домоска. Почти всегда он говорил так, словно задавал вопрос.

— Вот об этом. — Она указала на небо почти у горизонта.

Невооруженным глазом ничего было не разглядеть, и Андрей стал шарить руками, чтобы взять снятый прицел, лежащий на расстеленной на земле куртке.

— Слушай, я пытаюсь оказать уважение духу оружия, так? Чего тебе надо? Я не вижу никакого корабля. — Прищурившись, он посмотрел в прицел.

— Несколько градусов над горизонтом.

— Ох, слушай, это точно корабль, да? Ты должна немедленно об этом доложить.

— Это Домоска, на рубеже три. Контакт, контакт, контакт. Приближается имперский десантно-штурмовой корабль.

— Это ведь Черные Храмовники, да? Они из Хельсрича. Я это знаю. Я слушал на инструктаже, а не спал, как ты.

— Помолчи, — пробормотала она, ожидая подтверждения по воксу.

— Думаю, я буду одним из тех, кто получит кучу медалей. У тебя ведь ни одной нет, да?

— Заткнись!

— Подтверждаю, — наконец пришел ответ.

Андрей принял это как сигнал, что опять можно говорить.

— Надеюсь, они говорят, что мы можем вернуться в город, да? Это были бы отличные новости. Высокие стены! Титаны! Мы можем даже пережить эту войну, да?

Никто из них раньше не видел «Громовых ястребов». Когда корабль приблизился, паря над полупустыми складами и бункерами и замедляясь, у Домоска вдруг засосало под ложечкой.

— Это не к добру. — Она прикусила нижнюю губу.

— Я не согласен, ясно? Это дело Астартес. Все будет хорошо. Хорошо для нас, плохо для врага.

Девушка лишь удостоила его скептическим взглядом.

— Что? Говорю ж тебе, что хорошо. Увидишь, так ведь? Я всегда прав.

Капитан штурмовиков Инса Рашевска окинула взглядом солдат, стоявших по обе стороны от нее, пока с шипением гидравлики опускался трап корабля.

В ее голове уже пять минут, с тех пор как Домоска доложила о прибытии корабля, крутилась одна очень простая и четкая мысль: проклятие, что здесь делают Астартес?

Как раз сейчас она получит ответ.

— Нам… отдать честь? — спросил один из солдат рядом с Рашевска. — Что мы должны делать?

— Я не знаю, — ответила она. — Просто стойте по стойке «смирно».

Прибывшие спустились, громыхая сапогами по трапу. Человек — не иначе как из легиона — и два Храмовника.

Оба Астартес были в черном цвете их ордена. На одном красовался табард, демонстрировавший личную геральдику, а его лицевой пластине шлема придали облик посмертной маски. Второй был в более массивной броне, снабженной дополнительными слоями абляционного покрытия, и пластины доспеха жужжали и лязгали во время движения псевдомускульных усилителей.

— Капитан, — промолвила офицер легиона, — я квинт-адъютант Тиро, послана в улей Хельсрич из штаба генерала Курова. Со мной реклюзиарх Гримальд и магистр кузни Юризиан из ордена Черных Храмовников.

Рашевска поприветствовала прибывших, осенив себя знаком аквилы и пытаясь не выказать беспокойство в присутствии гигантских воинов.