Попав из освещенной; наполненной радостной суетой и детским восторгом комнаты, где Кати производила на свет потомство, в полутемную холодную гостиную. Кэролайн вдруг остро почувствовала одиночество, которым была пронизана жизнь хозяина этого дома.

Гостиная поражала своей просторностью и отсутствием индивидуальности, присущей человеческому жилью и отличающей одно жилье от другого.

Взглянув на длинные и высокие, от пола до самого потолка, стеллажи, плотно уставленные книгами, Кэролайн с радостным удовольствием отметила, что Лоренс, как и она сама, любит читать. Разглядывая томики, она заметила, что их вкусы и пристрастия во многом совпадают. На мгновение перед ее мысленным взором предстала маняще счастливая картина: в этой самой гостиной перед горящим камином сидят двое, читают каждый свою книгу, пьют горячий шоколад, рассеянно прислушиваясь к шуму дождя за окном... потом, посреди этого блаженного тепла и уюта, она снова видит темно-зеленые глаза, в которых ясно читается властный мужской призыв, и тогда...

Стоп! Кэролайн сурово одернула себя, ругая разыгравшееся воображение. Розовая дымка чудесной фантазии тут же испарилась, и Кэролайн снова очутилась в полутемной холодной комнате.

Спаниеля нигде не было видно. Кэролайн не обнаружила Минди и в кабинете. Войдя в следующую комнату, она удивилась ее уюту и продуманной комфортабельности. У нее внезапно защемило сердце – именно эта комната была предназначена для Холли, когда Лоренс наконец найдет ее.

Кэролайн невольно подумала, что Лоренсу пора жить своей жизнью, а не бесплодными воспоминаниями об утерянном счастье. А может, он уже давно потерял надежду найти свою дочь?

Входя в спальню Лоренса в поисках Минди, Кэролайн вдруг подумала, что вместо собаки обнаружит здесь свидетельство несомненной сексуальности и нормальной мужской сущности хозяина дома, скажем, флакончик изысканных духов на туалетном столике или же роман оставленный любовницей на ночном столике.

Однако спальня оказалась еще более холодной и безликой, чем гостиная. Она казалась бы почти монашеской кельей, если бы не коккер-спаниель, уютно свернувшийся на постели хозяина.

Кэролайн улыбнулась, представив, как Минди, очаровательный клубок золотистой шерсти, спала по ночам в ногах Лоренса, согревая его одинокую жизнь своей беззаветной и бескорыстной любовью.

Прежде чем поднести к носу собаки свою ладонь, чтобы разбудить ее; Кэролайн еще раз внимательно осмотрела спальню. Это не было с ее стороны нескромным вторжением в чужую личную жизнь, потому что как раз личного там ничего не было: ни семейных фотографий, ни интимных принадлежностей. Здесь не было даже тех фотографий, которые Холли оставила в доме Дерека, прежде чем навсегда исчезнуть. Очевидно, Лоренс бережно прятал их, не желая показывать чужим людям свою боль.

Был уже одиннадцатый час ночи, а Кати успела произвести на свет только шестерых щенков из десяти. На следующее утро детям предстояло идти в школу, поэтому родители стали постепенно увозить их домой.

Вскоре возле Кати остались только Лоренс и Кэролайн. Кати потребовалось выйти во двор, и Лоренс вместе с Кэролайн отправились сопровождать ее. При свете мощного фонаря Кэролайн разглядела довольно большой луг перед домом, который простирался до сосновой рощи. Сбоку от дома находилась конюшня и большой вольер, огороженный металлической сеткой.

Кэролайн понравился дом Лоренса и обширная территория вокруг него.

Без четверти двенадцать Кати произвела на свет последнего, десятого щенка. Каждый раз, когда в руках Лоренса оказывался очередной новорожденный, Кэролайн испытывала невольную тревогу, видя, как Кати яростно облизывала безжизненный комочек мокрой шерсти, заставляя работать легкие детеныша. Проходило несколько тревожных мгновений, потом комочек делал вдох и превращался в живого щенка.

К моменту появления десятого щенка Кэролайн уже не так сильно волновалась – ведь все девять предыдущих с легкостью преодолели барьер, отделявший их от жизни в материнской утробе.