Когда издательство выпустило в свет дебютную книгу моей восхитительной девушки, «Эпилог» произвел настоящий фурор. Книга сразу же стала бестселлером и получила уже несколько дополнительных тиражей, а Амелия признана лучшим автором-дебютантом издательской группы «Темплман».

Ради приличия мы решили пригласить ее родителей на вручение награды, и на удивление они оба согласились прилететь из Ротенбурга. Во время церемонии ее отец даже пустил слезу. Честно, думал, такое бывает только в книгах, но, кажется, он все-таки не такой уж и мудак. Но я пока что не уверен на сто процентов, время покажет.

Что касается Норы Касы и ее мании величия (если Амелия узнает о том, что я это сказал, то придушит меня, ведь она все еще считает, что мы не должны на нее злиться), то здесь все глухо. Как раз тот самый случай, когда злодеи трансформируются только в книгах или фильмах. В реальности обиженные жизнью злые люди остаются такими же и жизнь их ничему не учит.

Но Амелия больше не вспоминает о Норе. Ей некогда переживать из-за всякой ерунды, ведь ее вдохновение наконец-то вернулось с Фиджи.

И я горжусь своей девочкой.

– Твой первый хет-трик! – шепчет она мне в губы.

– Первый был немного ранее, – шепчу в ответ и тут же замечаю ее нахмурившееся лицо, поэтому поясняю: – В магазине Остина. На диване.

Амелия утыкается носом мне в шею и заливисто смеется.

– И какой же хет-трик подарил тебе больше эмоций? – поигрывает бровями она, и теперь моя очередь смеяться.

– Ни один хет-трик не сравнится с тем, что я чувствую в твоих объятиях, – произношу я и мягко касаюсь ее губ своими.

Нас окружают наши близкие, и я опускаю Амелию на ноги, чтобы немного перевести дух и поблагодарить всех за поздравления. А затем пожимаю руку своему отцу, который не просто подошел сказать, что гордится мной, а принес мне мой экземпляр «Эпилога», в котором есть один-единственный приклеенный мною стикер.

И он розовый. К сожалению…

Беру книгу из его рук и шумно выдыхаю, прежде чем повернуться к Амелии. Сердце так громко колотится, что заглушает все звуки вокруг нас.

Амелия замечает у меня книгу и тут же сводит брови к переносице.

– Открой стикер, Принцесса, – прошу я, протягивая экземпляр ей.

Наверняка дрожь в моем голосе ощутима. И это Амелия еще не знает, как вспотели от страха мои ладони. Хотя я полностью уверен в том, что произойдет дальше. Ни капли сомнений.

Я люблю ее. Так сильно люблю.

Просто мне почему-то страшно, что я сделаю это не так романтично, как она бы хотела. Не смогу исполнить ее мечту.

Сделав глубокий вдох, Амелия тянет за розовый стикер, которым отмечена сцена с предложением руки и сердца, а затем резко поднимает на меня глаза. Я тяжело сглатываю и опускаюсь перед ней на одно колено, раскрыв бархатную коробочку с кольцом, принадлежавшим моей матери.

– Принцесса… – откашливаюсь, пытаясь унять дрожь. – Я честно выучил наизусть тот монолог, что ты написала в последней главе своей книги, но если я произнесу его, то не смогу тебя удивить. А я хочу удивлять тебя. Не только сегодня, а даже через двадцать лет. Ведь даже тогда я буду восхищаться твоими невероятными небесными глазами.

Амелия подносит руку к губам, наверняка вспоминая собственные слова на свадьбе Оливии и Остина.

– Я клянусь, что до конца наших дней буду читать с тобой любовные романы и смотреть все эти дурацкие мелодрамы. И клянусь, что дочитаю трилогию про Фридриха и Франческу вместе с тобой, как только ее доиздадут.

На этих словах моя любимая девушка смеется, вытирая слезы в уголках глаз, и я продолжаю:

– Я клянусь, что буду удивлять тебя день за днем, лишь бы видеть твою улыбку и знать, что ты счастлива, ведь ты делаешь счастливым меня.